— Что ж, подивиться я подивился, но шаг не сбавил. Шел всю ночь напролет — а раненько поутру втемяшилось мне в голову пробежать по открытому месту, чтобы речную петлю срезать. Одно слово, олух! Ладно бы, великаном был, с них-то спрос какой. Так ведь нет… Короче, меня поймали. И кто? Дряхлый старикашка, который того и гляди лопнет от спеси! Он держит ближайшую к побережью крепость Мираза. Разумеется, правды они у меня не выпытали, да только кровь моя сама за себя говорила: гном — стало быть, бунтовщик. Борода моя торчком! По счастью, Миразов наместник оказался еще глупее меня. Будь на его месте кто другой, со мной не стали бы церемониться. А он решил устроить зрелище: торжественно спровадить беднягу Трампкина к призракам, тщательно соблюдая все традиции. Ну вот… Затем сия юная дама, — гном кивком головы указал на Сьюзен, — проявила свое умение стрелять из лука; и скажу откровенно — стреляет она очень даже неплохо. Теперь я с вами, живой, но без оружия и без доспехов — их у меня, конечно же, забрали, — он выбил трубку и набил ее по-новой.
— Великие небеса! — вскричал Питер. — Значит, это рог — твой рог, Сью, — призвал нас сюда! Даже не верится… Но сколько ни зажмуривайся, вот она, наша Нарния!
— Почему не верится? — удивилась Люси. — Еще как верится! Вспомни сказки: в них обязательно кто-нибудь да переносится по воле волшебства с места на место — или из мира в мир. Ну, когда в «Тысячи и одной ночи» колдун вызывает джинна, тот не может ослушаться, правда? Мы сейчас — вроде того джинна…
— Джинны и джиннии, — усмехнулся Питер, — В сказ-ках-то непременно призывают кого-нибудь в наш мир, а не наоборот. Мы к этому привыкли, а потому нам трудно представить, что может быть иначе.
— Зато теперь мы знаем, что чувствуют джинны, когда их призывают, — Эдмунд хмыкнул. — Выходит, в любой момент кого угодно можно вот этак высвистать… Брр! А папа нас всякой ерундой пугал: дескать, ныне человек — придаток телефона, и все такое…
— Но мы же хотели вернуться в Нарнию, — проговорила Люси. — Верно? А вышло, что и Эслан захотел того же.
— Уж простите, — вмешался гном, — но что делать-то будем? Мне бы к королю Каспиану вернуться, известить его, что подмога не пришла.
— Не пришла? — с возмущением повторила Сьюзен. — Как это «не пришла»? А мы?
— Э… Ну… Конечно, конечно… — Похоже, у гнома вдруг забилась трубка; во всяком случае, он ретиво принялся ее прочищать, — Но… В смысле… Как же…
— Разве вы не поняли, кто мы такие? — воинственно спросила Люси. — Какой вы глупый!
— Вы — те самые дети из бабушкиных сказок, — ответил Трампкин, не поднимая головы. — Разумеется, я очень рад нашей встрече. Нам, без сомнения, найдется о чем поговорить. Вот только не обижайтесь, но… — Он снова замялся.
— Валяй, говори, — подбодрил Эдмунд. — Изволь заканчивать, раз уж начал.
— Без обид, — предостерег гном. — Дело в том, что король, Землерой, доктор Корнелиус — все они ждали… ну, настоящей подмоги. Можно и по-другому сказать: вас они представляли великими воинами. Но… В Нарнии детишек любят, что есть, то есть, но сейчас, в самый разгар войны… Уж не обессудьте…
— Хочешь сказать, от нас толку никакого? — Эдмунд побагровел от гнева.
— Не сердитесь, — взмолился гном, — Прошу вас, мои маленькие друзья…
— Кто бы говорил! — вскипел Эдмунд. — На себя погляди, мелочь пузатая! Значит, ты не веришь, что мы победили в битве при Беруне? Про меня говори что хочешь, я того заслужил, но других…
— Давайте не будем ссориться, — вмешался Питер. — Подберем гному новые доспехи, сами облачимся, а там уж и потолкуем.
— Чего с ним говорить… — махнул рукой Эдмунд.
— Может, послушаемся Питера? — прошептала Люси на ухо брату. — Он же верховный король. И, по-моему, он что-то придумал.
Эдмунд угрюмо кивнул, включил фонарик и первым двинулся по склизким ступенькам в подземелье. Остальные — и Трампкин в том числе — последовали за ним.
Глазки гнома жадно заблестели при виде сокровищ (естественно, ему пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть на полки). Он пробормотал себе под нос: «Хорошо, что Никабрик этого не видит». Подыскать ему подходящую по росту кольчугу труда не составило; нашелся и шлем, и меч, и щит, и лук, и колчан со стрелами. Шлем был бронзовый, отделанный рубинами, а в рукояти меча сверкало золото. Трампкин просто онемел от восторга, а когда вновь обрел дар речи, признался, что в жизни не видывал этакой груды сокровищ. Ребята тоже надели кольчуги и шлемы; Эдмунд нашел меч и щит по руке, а Люси взяла лук (у Питера и Сьюзен, как вы помните, оружие уже имелось). Пока поднимались по ступеням — кольчуги бряцали в такт шагам, и в них дети выглядели истинными нарнианцами, — братья, похоже, придумали некий план. Люси расслышала слова Эдмунда: «Нет, лучше я. Одолею — тем стыднее ему будет, а проиграю — не так страшно».
— Лады, — согласился Питер.
Когда все выбрались из подземелья, Эдмунд повернулся к гному и изысканно поклонился.
— Окажи мне услугу, достойный гном, — проговорил он. — Не каждый день удается встретить столь доблестного воина. Преподай мне урок фехтования. Я почту за честь сразиться с тобой.
