— А знаешь, почему? — вспылил и Землерой, — Да потому, что слух распустили: дескать, мы просили о помощи королей — былого, а они нам не ответили! Вспомнили последние слова нашего друга Трампкина — уже, к сожалению погибшего. «Трубите, ваше величество, — сказал он, — только никому не рассказывайте. Не надо обманывать тех, кто вам доверяет». Вот любопытно, кто распустил этот слух?
— Ну все, барсук, — процедил Никабрик. — По-твоему, я разболтал? Подставляй свое гнусное рыло, сейчас я тебе его начищу…
— Хватит! — прикрикнул Каспиан. — Уймитесь, оба! Мне хотелось бы услышать, что, собственно, предлагает делать Никабрик. Но прежде пусть объяснит, кого он привел на наш совет. Кто эти чужаки? Слушать слушают, а сами еще ни словечком не обмолвились.
— Это мои друзья, — буркнул Никабрик. — И кому бы спрашивать, а тебе помалкивать! Сам-то кто таков? Приятель Трампкина и барсучий! А тот старый клоун в черном — вообще с боку припека: твой дружок. Значит, другим можно приводить всех подряд, а мне нельзя?
— Ты принес клятву верности его величеству, — сумрачно напомнил Землерой.
— Ах, да! — Никабрик лающе рассмеялся. — Мы — народ простой, придворным манерам не обучены. И ты, ион — оба знаете, что не бывать ему королем, коли он с нашей помощью не выберется из западни, которую сам же и подстроил!
— Быть может, — проговорил Корнелиус, — твои друзья все же выскажутся? Кто вы такие и зачем пришли?
— Прощения просим, ваша милость, — донесся неприятно тонкий голосок. — Я бедная старушка, ваша милость, и премного благодарна его гномству, что он дружбою своею меня оделил. И пусть его величество, такой молоденький, такой красивенький, не боится бедной старушки, уж она-то всяко ему вреда не причинит. Ей бы вот разогнуться только да присесть на краешек… Сведуща я в чарах да ковах. С вашей милостью мне, вестимо, не тягаться, ну а вдруг и я на что сгожусь, коли вражина насядет. Уж поверьте, господа хорошие, я с ним поквитаюсь так поквитаюсь.
— Очень интересно, — глубокомысленно произнес Корнелиус, — Что ж, мадам, теперь мы знаем, кто вы. Никабрик, попроси своего второго друга тоже представиться.
— Я голод, — изрек голос, от которого по спине у Питера побежали мурашки, — Я жажда. Укусив, я не разжимаю челюстей, и даже если меня убьют, все равно их не разожму. Сотню лет я могу голодать и все равно выживу. Сотню ночей пролежу нагишом на льду — и даже не замерзну. Выпью реку крови и не лопну. Где враги? Покажите их мне!
— И ты хочешь открыть свои планы в присутствии этих двоих? — спросил Каспиан.
— Точно, — подтвердил Никабрик. — Без их помощи все одно ничего не выйдет.
Минуту или две Каспиан переговаривался с Землероем и Корнелиусом — вполголоса, так что слов было не разобрать. Наконец король сказал:
— Никабрик, мы готовы тебя выслушать.
Наступила тишина, и затянулась она настолько, что показалось — Никабрик никогда не начнет. Но гном все же заговорил, и голос его был глух, будто ему самому не слишком нравилось, что он говорит.
— Как ни крути, в историях про древнюю Нарнию не разберешь, где ложь, а где правда. Трампкин — тот в них вообще не верит, а я готов поверить, только мне доказательства подайте. Мы протрубили в Рог — и ничего не случилось. Не спорю, может, и были когда-то верховный король Питер и его родичи — король Эдмунд, королева Сьюзен, королева Люси, но то ли они нас не услышали, то ли не смогли прийти, то ли с врагами нашими заодно…
— То ли еще в пути, — вставил барсук.
— Вот бросит тебя Мираз своим псам дворовым, сразу перестанешь чушь молоть! Да, первая наша попытка оказалась неудачной; теперь надо зайти с другой стороны. Недаром говорят: «Коли меч сломался, берись за кинжал». В древней Нарнии были и другие, не одни лишь короли с королевами. Может, попробуем призвать их?
— Если ты разумеешь Эслана, — отозвался Землерой, — мы его, считай, уже призвали, заодно с верховным королем. Они — его помощники. Если он не послал их (а я думаю, что все-таки послал), значит, придет сам.
— Короли с Эсланом на пару ходят, тут ты прав, — признал Никабрик. — Но Эслан твой либо мертв, либо не на нашей стороне. Или же и на него управа нашлась… И потом, откуда нам знать, друг он или враг? С гномами, между прочим, он особенно не миндальничал, коли предания не врут. И со зверями тоже — хоть у волков спроси. И все ему недосуг подольше у нас задержаться: явился, покрутился да сгинул… Нет, про Эслана можешь забыть. Я других разумею.
Стало так тихо, что через дверь можно было расслышать хриплое, натужное дыхание барсука.
— И кого же? — осведомился Каспиан.
— Силу, против коей никакой Эслан не устоит! Ту самую, что многие годы правила Нарнией!
— Бледная Ведьмарка! — вскричали разом три голоса. Судя по шуму из-за двери, те, кто кричал, повскакивали на ноги.
— Вот именно, — холодно произнес Никабрик. — Я разумею Ведьмарку. Ну, что вы сразу запрыгали, точно дети малые? Еще под кровать забейтесь! Нам нужна сила, дружественная сила, так? А предания гласят, что Ведьмарка победила Эслана, прикончила его на этом самом холме!
— Но, говорят, он потом ожил, — резко бросил Землерой.
