— То-то и оно. Так вот, в день своей коронации я, с полного одобрения Эслана, принес обет — что как только сумею установить в Нарнии мир, отправлюсь в плавание и буду плыть на восток один год и один день, чтобы или отыскать и выручить отцовских друзей, или, если они погибли, отомстить за их смерть. Звали их лорд Ревелиан, лорд Берн, лорд Аргоз, лорд Мавроморн, лорд Октесиан, лорд Рестиамар и лорд… — надо же, опять позабыл. Имя у него какое-то незапоминающееся.
— Лорд Руп, ваше величество, — подсказал Дриниан.
— Точно, Руп, — кивнул Каспиан. — В этих поисках и состоит моя главная цель. Но вот у Рипичипа имеется и более возвышенный замысел.
Естественно, все обернулись к предводителю мышей.
— Высок этот замысел, как мой дух, или же невысок, подобно мне самому, — промолвил тот, — но почему бы нам не попробовать доплыть до восточного края света? Сдается мне, где-то там должно находиться царство Эслана. Великий Лев всегда появляется из-за моря, с востока.
— Здорово придумано! — искренне восхитился Эдмунд.
— Но ты уверен, — спросила Люси, — что царство Эслана на самом деле… и ли… в общем, уверен, что это место, куда и вправду можно доплыть?
— Чего не знаю, ваше величество, того не знаю, — вздохнул Рипичип. — Но вот какая штука: в младенчестве меня нянчила дриада, и она, бывало, пела мне такую колыбельную:
Трудно сказать, что все это значит, но песенку я запомнил на всю жизнь.
Воцарилось молчание, прервала которое Люси.
— А сейчас-то мы где? — поинтересовалась она.
— Думаю, этот вопрос лучше задать капитану, — отозвался король, и Дриниан тут же достал и развернул на столе морскую карту.
— Мы вот здесь, — указал он пальцем, — Точнее сказать, были вот на этом месте сегодня в полдень. Наш корабль покинул Кэйр-Паравел с хорошим попутным ветром, и, держа на восток с уклоном к северу, мы уже через день оказались у берегов Галмы, где задержались на неделю, потому что тамошний герцог устроил в честь его величества великолепный турнир, и его величество вышиб из седла многих рыцарей…
— Мне и самому досталось, — прервал Каспиан, — несколько раз я так навернулся, что до сих пор синяки не сошли.
— … многих могучих рыцарей, — упрямо повторил Дриниан. — Кажется, герцогу хотелось, чтобы его величество взял в жены его дочку, но из этой затеи ничего не вышло.
— Она косоглазая, да еще и в веснушках, — буркнул Каспиан.
— Бедняжка! — сочувственно вздохнула Люси.
— Галму мы оставили в штиль, — продолжал капитан, — и два дня шли на веслах. Потом ветер задул снова, и на четвертый день после Галмы мы достигли Теребинтии. Достичь-то достигли, а вот высадиться не смогли. Правитель Теребинтии прислал предостережение: мол, у них там свирепствует какая-то заразная хворь, и сходить на берег опасно. Три дня мы простояли на якоре, а как дождались ветра — на сей раз юго-восточного, то поплыли к Семи островам. На третий день нас догнал пиратский корабль (по оснастке сильно смахивавший на теребинтианский), но мы принялись стрелять из луков, и разбойникам пришлось удирать…
— А мы пустились в погоню, взяли их посудину на абордаж и перевешали всех головорезов на реях, — вставил Рипичип.
— Ну а через пять дней мы увидели Мюил, как вы знаете, самый западный из Семи островов. Проливом шли на веслах, и к заходу солнца причалили в Рыжей гавани, что на острове Бренн. Там нас приняли с превеликим радушием: и угощали на славу, и припасов с собой надавали целую гору.
Оттуда мы отплыли шесть дней назад, и все это время поддерживали просто удивительную скорость, так что я питаю надежду уже послезавтра увидеть Одинокие острова. Короче говоря, наш корабль в море уже месяц, а между нами и Нарнией пролегло четыреста лиг.
— А что там дальше, за Одинокими островами? — спросила Люси.
— То никому неведомо, ваше величество, — отвечал Дриниан. — Об этом могут рассказать разве что одинокие островитяне.
— В наше время они ничего на сей счет не знали, — заметил Эдмунд.
— Стало быть, — промолвил Рипичип, — только за островами и начнутся настоящие приключения.
Каспиан предложил гостям в оставшееся до ужина время осмотреть корабль, но Люси, девочка на редкость совестливая, сказала, что непременно хочет навестить беднягу Юстейса.
— Что ни говори, а морская болезнь — штука пренеприятная. Вот будь у меня то старое снадобье, я бы его быстро поставила на ноги.
— Так оно здесь, на корабле, — сказал Каспиан. — Я о нем и думать забыл. Ты его тогда не забрала, вот я и оставил при себе, как королевское сокровище. Правда, жаль расходовать такое лекарство на пустячную морскую болезнь.
— Да я только капелюшечку и возьму, — заверила Люси.
Каспиан открыл один из стоявших под скамьей сундуков, вынул оттуда чудесный, очень памятный девочке алмазный флакончик и вручил ей со словами:
— Он снова твой, королева.
