Капитан показал гостям судно, хотя многое они уже видели. Поднявшись на полубак, обнаружили, что внутри раззолоченной драконьей шеи стоит на скамеечке впередсмотрящий, стоит себе да смотрит вперед через разинутую драконью пасть. Там же, на полубаке, находился камбуз (кто еще не выучил морской язык, знайте — это корабельная кухня), а также каюта, где жили боцман, плотник, кок (то есть повар) и старший лучник. Может показаться странным, что камбуз устроили на носу, ведь кухонный дым летит назад, и так недолго закоптить всю палубу. Но это ошибочное мнение, и связано оно с тем, что нынешние пароходы частенько плавают против ветра — так их рисуют и на картинках, по которым многие о них судят. Парусники, однако, ходят лишь по ветру, который и дым, и все кухонные запахи уносит как раз вперед. Потом поднялись на боевую площадку на вершине мачты, и гостям сделалось не по себе: сверху палуба выглядела совсем малюсенькой; чудилось, что если свалишься, так не на нее упадешь, а прямо в море.
Спустившись, перебрались на полуют, где Рине и еще один моряк несли вахту у штурвала и где за кормой поднимался вызолоченный драконий хвост, тоже полый, с невысокой лавкой внутри.
Корабль, носивший имя «Поспешающий к восходу», был гораздо меньше не только наших современных морских судов, по и тех галер, каравелл и галеонов, что бороздили моря, когда Эдмунд и Люси правили Нарнией под рукой верховного короля Питера. Дело в том, что предшественники Каспиана привели мореплавание в полный упадок. Дело обстояло просто ужасно: когда узурпатор Мираз, Каспианов дядюшка, решил отослать за море семерых неблагонадежных лордов, ему пришлось не только покупать корабль на Галме, но и нанимать галмианскую команду. Лишь с восшествием на престол Каспиана, решившего возродить былую славу Нарнии как морской державы, снова начали строить корабли, и лучшим из них, гордостью нарнианского флота, был как раз «Поспешающий к восходу». Правда, он был не слишком велик, точнее сказать, так мал, что впереди мачты, между люком, спасательной шлюпкой и клеткой с курами (которых Люси тут же покормила) почти не оставалось свободного места. Зато корабль отличался соразмерностью пропорций, благородством линий, великолепием раскраски и мастерским исполнением даже мелких деталей. Конечно, Юстейсу ничто на борту не нравилось, и он без конца похвалялся теплоходами, самолетами и подводными лодками (в которых, по замечанию Эдмунда, не смыслил ни ухом ни рылом), но Эдмунда и Люси «Поспешающий к восходу» просто очаровал. А вечером, за ужином, они увидели пламенеющий западный горизонт, ощутили соленый вкус моря и попытались представить себе неведомые земли, лежащие на востоке, и Люси просто онемела от восторга.
Что же до мыслей и чувств Юстейса, то о них вы можете узнать от него самого, поскольку на следующее утро, получив назад сухую одежду, он первым делом вытащил из кармана черную записную книжку и карандаш. С этой книженцией Юстейс не расставался и заносил туда свои отметки по разным предметам. Предметы, изучавшиеся в школе, сами по себе его ничуть не занимали, но отметки он ценил высоко и вечно цеплялся к одноклассникам с одним и тем же вопросом: «Тебе сколько поставили? А вот мне…» Но на борту корабля на оценки рассчитывать не приходилось, и ему пришло в голову вести дневник. Вот первая запись:
