— Стой. Сейчас я начну. Главное: помни, помни, помни знамения. Повторяй их и по утрам, и на сон грядущий, и пробудившись среди ночи. Что бы с тобой ни случилось, не забывай их. И еще: ты должна знать, что здесь, на вершине, я говорил с тобой внятно. Там же, внизу, в Нарнии все будет иначе. В горах воздух прозрачен и мысли чисты. Чем ниже, тем воздух плотнее. Имей это в виду, чтобы не впасть в заблуждение. Знамения — теперь ты их знаешь наизусть — там могут измениться до неузнаваемости. Именно поэтому важно узнать их сердцем, а не по внешности. Помни их и верь им. Все остальное не имеет значения. А теперь, дочь Евы, прощай…
С каждым словом голос льва становился все тише и вот уже совсем смолк. Джил оглянулась. И увидела утес — он был так далеко, что Лев на его краю казался крупинкой яркого золота. Стоя над обрывом, Джил стиснула зубы и сжала кулаки, ожидая ужасного порыва ветра, но дуновение льва было настолько нежным, что она даже не заметила, как оторвалась от земли. И теперь вокруг нее — сверху, снизу, со всех сторон — было только небо.
На мгновение девочка запаниковала. Но земля была так далеко внизу, что казалось, будто ее вовсе нет. А плыть по небу было так приятно. Джил обнаружила, что может лечь на спину или на живот и вообще поворачиваться как угодно, словно в воде на глубоком месте (если, конечно, умеешь плавать). Львиное дыхание несло ее подобно течению, ветра не было, воздух был теплый. Вот это и есть настоящий полет — не то что в самолете! Ни шума, ни тряски. Сравнить это можно разве с полетом на воздушном шаре — на котором Джил тоже никогда не летала, — но только этот полет был куда лучше.
Еще раз оглянувшись, она смогла оценить истинные размеры горы, которую только что покинула. Ей показалось странным, что столь высокая вершина не покрыта снегом. «Наверное, в этом мире вообще все устроено по-другому», — подумала Джил. Потом посмотрела вниз, чтобы определить, с какой скоростью и над сушей или над морем она летит. Однако ничего не увидела — слишком уж высоко.
«Ой-ой! Как бы не забыть знамения! — испугалась Джил. — Надо повторить». Однако испуг быстро прошел, она все помнила. «Все в порядке», — успокоенно вздохнув, сказала она и развалилась на воздухе, как на диване.
«Ничего себе, — воскликнула Джил несколькими минутами (или часами) позже, — похоже, я выспалась. Наверное, я первая, кому удалось поспать в небе. Да нет, Бяка первее! Ведь он полетел прежде меня. Интересно, а что там, внизу?»
А внизу простиралась необозримая темно-синяя равнина. Она была совершенно гладкой, и только какие-то белые образования медленно перемещались по ней. «Должно быть, это облака, — догадалась она. — Только они сильно выросли. Наверное потому, что стали ближе. А значит, я снижаюсь. Ох, какое солнце!»
Когда она начинала свой полет с горы, солнце стояло высоко, а теперь било в глаза. Оно садилось там, впереди. Да, Бяка был совершенно прав, говоря, что Джил (как насчет всех остальных девочек, я не знаю) не в ладах со сторонами света. Иначе она поняла бы, что летит прямо на запад.
Приглядевшись, она заметила, что по синей равнине ниже облаков разбросаны какие-то цветные пятнышки. «Да ведь это море! — опять догадалась Джил. — А пятнышки — острова». Так оно и было. И может быть, в ней взыграла бы зависть, знай она, что Бяка побывал на некоторых из этих островов, а другие видел с палубы корабля; но она этого не знала. Чуть позже девочка начала различать на синей глади морщины и рябь, которые на самом деле, окажись она внизу, предстали бы огромными океанскими волнами. А на горизонте, на границе моря и неба, появилась темная полоска, которая росла и ширилась прямо на глазах. Только теперь Джил ощутила, с какой невероятной скоростью она сама перемещается. И еще поняла, что полоса эта — земля.
Вдруг слева (стало быть, ветер дул южный) появилось большущее белое облако; оно стремительно приближалось. Не успела Джил оглянуться, как окунулась в его холодное, влажное, туманное нутро. У нее перехватило дыхание, но мгновение спустя в глаза вновь ударил яркий солнечный свет. Только одежда успела напитаться влагой — и спортивная куртка, и свитер, и шорты, и чулки, и даже ботинки на толстой подошве (ведь в Англии была осень). Вынырнув из тумана, Джил оказалась уже под облаками, и тут ее испугало то, что, по-моему, не должно было стать для нее неожиданностью. Ее испугал шум. До сих пор она пребывала в полной тишине. А теперь ей в уши ударил гул катящихся волн и крик чаек. И еще — повеяло соленым запахом моря. И ей почудилось, что летит она быстрее прежнего. Она едва успевала заметить, как с грохотом сталкиваются две волны, выбрасывая вверх пенный гребень, и тут же они исчезали далеко позади. Земля быстро приближалась. Джил различала на закате далекие горы, а другие, близкие, громоздились по левую руку. Она видела заливы и полуострова, леса и поля, и песчаный морской берег. Шум прибоя становился все громче, заглушая прочие звуки.
