Недели три спустя после означенных событий король Нарнии (последний из королей) сидел под большим дубом у порога своего охотничьего домика (этот невысокий крытый соломой домишко стоял на восточном краю Фонарного урочища у слияния двух рек); погожей вешней порой монарх убегал туда на недельку-другую от столичной сутолоки и великолепия Кэйр-Паравела. Король предпочитал жизнь незатейливую и вольную. Звали его Тириан. Лет ему было двадцать — двадцать пять, был он широкоплеч, статен, могуч, но борода еще не отросла по-настоящему и, как говорится, молоко на губах у него еще не обсохло. Глаза имел синие, лицо мужественное, честное.
В то весеннее утро при нем был только его ближайший друг — единорог по имени Брильянт. Были они побратимами, не раз бились в битвах бок о бок и спасали друг другу жизнь. Благородное животное стояло возле королевского кресла и, изогнув шею, наводило блеск на свой синий рог, полируя оный о свою же молочно-белую шкуру.
— Сегодня у меня все из рук валится и даже охота на ум не идет, — говорил король единорогу. — Ни о чем другом думать не могу, лишь об этих дивных новостях. Как вы полагаете, друг Брильянт, будут ли сегодня новые вести?
— Столь чудесных событий, государь, не случалось со времен наших дедов-прадедов, — отвечал единорог, — если, конечно, вести истинны.
— А как они могут быть не истинны? — воскликнул король. — Сами посудите. Во-первых, свидетельство птиц: это было с неделю тому назад, они летели и кричали «Эслан! Великий Лев прибыл в Нарнию!» Во-вторых, свидетельство белок. Правда, сами они его не видели, но утверждали, что другие встретили его в лесу. В-третьих — олень. Он сказал, что видел Льва собственными глазами в полнолуние в Фонарном урочище. В-четвертых, этот смуглолицый чернобородый купец из Калормена. Калорменцы — не мы, им нет дела до Эслана, однако человек говорил о пришествии Льва, как о свершившемся событии. И наконец, вчерашний барсук — он тоже лицезрел Льва.
— Воистину, государь, — ответил Брильянт, — свидетельства не вызывают сомнений. Радость великая! Она столь велика, что я не в силах выразить ее. Все столь чудесно, что просто не верится.
— Истинно так, — выдохнул король, и голос его дрогнул от восторга. — Это — превыше всех моих упований.
— Вы слышите? — Брильянт повернул голову и навострил уши.
— Что там? — Король тоже прислушался.
— Копыта, ваше величество, — сказал Брильянт. — Конь скачет. Очень тяжелый конь. Должно быть, кто-то из кентавров. А вот и он…
Огромный златобородый кентавр вылетел из лесу; по человеческому лику его струился пот, гнедые лошадиные бока взмылены. Став перед королем, кентавр поклонился:
— Приветствую тебя, государь, — голос кентавра был подобен бычьему реву.
— Эй, кто-нибудь! — кликнул король, глянув через плечо на дверь охотничьего домика, — Чашу вина для благородного кентавра! Привет тебе, премудрый Рунвит. Сперва отдышись, потом сообщишь, зачем прибыл.
Паж вынес и подал кентавру большую деревянную чашу, покрытую богатой резьбой. Кентавр, подняв кубок, возгласил:
— За Эслана! За истину! И за тебя, государь!
Единым духом осушив кубок (вполне достаточный для шести воинов), вернул его пажу.
— Итак, Рунвит, — сказал король, — новые свидетельства об Эслане?
Кентавр помрачнел, нахмурился.
— Тебе известно, государь, что мы, кентавры, живем намного дольше людей и даже дольше единорогов, а также тебе известно, что всю свою долгую жизнь я изучал звезды небесные. И никогда, государь, никогда в жизни не читал я в небесах столь ужасных предзнаменований, как в первые дни этого года. Звезды не свидетельствуют ни о явлении Эслана, ни о мире, ни о благополучии. Худшего расположения планет не бывало в последние пять столетий — так утверждает моя наука. И я счел за благо предупредить твое величество: грядут великие беды. Вчера вечером дошел до меня слух, будто Эслан прибыл в пределы Нарнии. Не верь, государь. Ибо этого не может быть. Ибо звезды не лгут, только люди и животные. Вуде Эслан воистину в Нарнии, небо возвестило бы нам об этом. Вуде он воистину здесь, все благие звезды собрались бы воедино во славу его. А иное — ложь.
— Ложь? — грозно вскричал король. — Кто в Нарнии и в целом мире посмел бы солгать о таковом событии? — И рука его сама потянулась к рукояти меча.
— Это мне неведомо, — отвечал кентавр. — Одно я знаю: на земле лжецы есть, но нет их среди звезд небесных.
— Так-то оно так, — заметил Брильянт, — только разве Эслан не вправе прийти вопреки звездам? Разве раб он звездам своим, а не творец их? В любом древнем предании говорится: Эслан — Лев не ручной.
— Прекрасно, прекрасно сказано, Брильянт, — воскликнул король, — Именно так: не ручной он Лев! Так поется и во многих песнях.
Рунвит поднял руку, подался вперед, собираясь, видимо, увещевать короля и далее, как вдруг все трое повернули головы к западной опушке леса — оттуда, приближаясь, доносились вопли. Кричавшего еще скрывали деревья. Но слова уже можно было различить.
