— Это от меня не зависит. Теперь мы знаем, что все предопределено. Ладно, где же наш грешник?
Надгробие Уильяма Кантуэлла оказалось одним из самых маленьких на кладбище и почти полностью заросло. Так что найти его было не просто. На плите значились лишь имя и год: 1527-й.
— Примостился рядом с сыном, совершившим тяжкий грех, — вздохнул Уилл. — Я полагаю, нам понадобится лопата.
Изабелла вернулась из сарая с двумя лопатами, и они принялись за дело.
— Я никогда не копала могилу, — усмехнулась она.
— А я копал. — Действительно, много лет назад ему пришлось этим заниматься, когда он вел дело в Индиане. Рассказывать не хотелось, а Изабелла не настаивала. — Неужели они устроили тайник на самом дне?
Уилл, сняв пиджак, копал, а Изабелла отгребала землю на соседнюю могилу. Работа спорилась, и примерно через час, когда яма показалась им достаточно глубокой, Изабелла спрыгнула вниз. Под ее ногами что-то звякнуло. Она разгребла землю.
— Боже, Уилл. Мы, кажется, нашли.
Это был потускневший медный ларец — довольно большой, примерно двадцать пять на тридцать сантиметров, — под которым виднелась сгнившая крышка гроба.
Изабелла протянула ларец Уиллу. Вблизи он оказался изящным старинным изделием с просматривающейся сквозь зеленую патину великолепной гравировкой и закругленными ножками. Крышка была залеплена твердым красным веществом.
Уилл отковырнул кусочек.
— Это воск.
— Надеюсь, ребята хорошо постарались и вода туда не попала, — произнесла Изабелла.
Они нашли в себе силы сдержать нетерпение и забросать могилу землей. Затем вернулись домой, прошли в кухню, где Изабелла аккуратно счистила ножом воск и с трепетом приподняла крышку, как ребенок, открывающий утром первый рождественский подарок.
Там лежали три пергаментных листа. В пятнах медной зелени, но сухие.
— Уилл, — прошептала Изабелла, — это же последние страницы послания Феликса.
Они сели за кухонный стол. Уилл уговорил ее переводить. И она медленно начала:
