Сгорая от нетерпения, я стала ждать встречи. И наконец, великий день наступил. Поначалу все шло хорошо. На Семене был пиджак из восмидесятых, широкие синие джинсы и казаки. Д. выглядел чуть лучше в своих черных штанах и черной водолазке, его волосы были собраны в хвост черной резинкой. В антракте мы пошли в буфет, и Настя засмотрелась на бармена — молодого широкоплечего блондина в белоснежной отглаженной рубахе и черной жилетке, сидевшей на нем как влитая.
— Смотри, какой сочный бармен, — шепнула она мне, когда мы сели за столик, пока парни выбирали, чем бы нас угостить, — он такой изысканный, ухоженный, не то, что наши стремные кавалеры!
— Брось! Он наверняка скучный зануда, смотри, как помалу наливает в рюмки! — ответила я ей.
Семен и Д. взяли себе по порции коньяка и по бутерброду, а нам по бокалу шампанского и по эклеру. Мы сидели за столиком, болтали и хохотали так, что благообразные посетители театра укоризненно поглядывали в нашу сторону. Д. уловил эти взгляды и сказал:
— Можете меня проклинать, но я не хочу идти на второе действие. Это выше моих сил, от этой вашей оперы у меня все суставы ноют.
— Проклинаю тебя, невежда! — гаркнул Семен, так что по буфету раздалось эхо, а мы с Настей захотели спрятаться под стол.
— Давайте лучше пойдем в «Саббат», там сегодня закрытая вечеринка, но я могу договориться, чтобы нас пустили, — заискивающе проговорил Д.
— Перестаю проклинать, — смилостивился Сема.
И поскольку основной целью нашего свидания была отнюдь не опера, мы с Настей согласились уйти, не посмотрев второе действие, на радость истинным театралам.
Но в «Саббате» нам тоже не посчастливилось. Мы около получаса стояли под пронизывающим ветром на пороге клуба, но дверь на закрытую вечеринку так никто и не открыл. Д. бегал вокруг здания клуба, стучался во все двери и окна, до которых мог добраться, но тщетно. Изнутри доносились звуки музыки, голоса веселящихся людей, но нам было не суждено оказаться в их числе.
— Как это так? — негодовал Д., - Рок — клуб, который я считал своим домом с девяносто восьмого года, не открывает предо мной своих дверей!
— Да! — вторил ему Семен, — Какой-то замшелый рок-клуб, о котором я и знать не знал до двухтысячного года, не оправдал моих скромных надежд.
— Предлагаю пойти ко мне и устроить филиал «Саббата» у меня дома, — сказал Д.
— А картошечка с лучком будет? — спросила я.
— Даже с кетчупком, — ласково ответил Д.
И мы поймали попутку и поехали в гости к Д.
Это был один из самых веселых и душевных вечеров в моей жизни. Он прошел за приготовлением ужина сопровождаемого безумными шутками, распитием сладкого красного вина и пением всех известных нам рок-песен песен под гитару Д. Посиделки затянулись за полночь.
Я готова была слагать гимны в честь Насти, за то, что она все это придумала. Она тоже выглядела довольной, все шло, по плану. Она сидела на коленях у Семена, беззаботно хихикая, он шарил рукой у нее под блузкой и при этом что-то нашептывал ей на ушко.
— Пойдем, малыш, на кухню, — позвал Д., - я покажу тебе, где прячу варенье!
Я пошла за ним, заботливо прикрыв за собой дверь в комнату, чтобы Настя смогла сделать то, к чему так долго стремилась.
В прихожей Д. с видом фокусника вытащил из огромного шкафа-купе старую раскладушку и матрас с подушками, одеялом и постельным бельем.
— Придется нам, малыш, сегодня спать на кухне в эконом-классе, — сказал он.
Он отодвинул к окну кухонный стол, втиснул раскладушку между плитой и холодильником и приготовил постель. Но мне не хотелось спать, я хотела воспользоваться возможностью и поговорить о наших с ним отношениях. Мы лежали на раскладушке, в одежде, тесно прижавшись друг к другу, и любое даже малейшее движение грозило тем, что она просто развалится под нами.
Д. начал привычно целовать меня и затем пытался перейти к более активным действиям, но я его остановила:
— Подожди, сначала расскажи мне…
— Могу рассказать сказку про лису и журавля, почему они больше не друзья! — вдруг перебил меня Д.
— Нет, давай серьезно, — попросила я, но Д. стал рассказывать свою сказку, нежно перебирая мои волосы.
— Лиса и Журавль решили, что будут дружить и ходить друг к другу в гости на ужин. Лиса наварила сладкой манной каши и вылила на плоское блюдо. «Отведай, Журавушка, моей кашки», — сказала Лисица. Журавль клевал — клевал клювом по тарелке, но не смог поесть этой кашки. Лиса все сама и вылизала. Потом Журавль пригласил Лису на ужин и наготовил окрошки, залил в кувшин с узким горлом и предложил лисичке. Лиса только кувшин облизала, а окрошки не смогла отведать. Журавль сам все и выпил, потому, что клюв у него был длинный и легко входил в кувшин. С тех пор Лисичка не стала дружить с Журавлем. А Журавль не стал дружить с Лисичкой.
Он тихо говорил мне на ухо, его голос звучал спокойно и убаюкивающее, но я только нервничала, не понимая, куда он клонит.
— Даня, я знаю эту сказку, ты мне расскажи другое.
— Другого не дано, каждый поел, что хотел, не заботясь о желаниях второго. А какая же это дружба?
— Ты намекаешь на нас с тобой?
