— Верзила — на мне! — сказал Фалдос. — Ренар, возьмешь крайнего слева.
— Да он же неумеха, — возразил Ренар.
— Собьешь его и сразу иди на подмогу. Так будет и быстрее, и проще. Остальные вроде так себе, как-нибудь продержимся. Кто первый свалится, я того в поганом ведре утоплю!
Один новус усмехнулся:
— И приятеля своего притопишь?
Фалдос оглянулся, будто только сейчас вспомнил обо мне:
— Лиор, просто не упади! Свалить ты вряд ли кого свалишь, главное, чтоб сам выстоял до подмоги.
Я кивнул. Впервые видел Фалдоса таким суровым. Он будто не на турнир собрался идти с тупым мечом, а на кровавый бой до смерти. И, судя по всему, проигрывать Фалдос не любил.
Мы и те новусы пошли друг на друга. Крайний левый, как верно приметил Ренар, впрямь был неумехой, высоко задрал щит и выставил оружие вперед, хотя до нас еще двадцать шагов, прямо как я, когда впервые взял меч.
На меня вдруг нахлынул страх. Я же никогда не бился с оружием всерьез. Да, меня изрядно дубасили и Фалдос, и брат Арнос, но я всегда помнил, что это не по-настоящему. Тут тоже не по-настоящему, но всё же как-то иначе, чем в оружейной. И эти люди на трибунах, и магистр нашего культа, и напротив совсем иные лица, ну, и обещанное поганое ведро изрядно подбадривало.
Когда до противников осталось всего несколько шагов, я совсем сомлел: щит потянул руку вниз, ноги обмякли, пот обильно стекал прямо на глаза, в голове ни единой мысли. Как биться? Как уворачиваться? Как ставить ноги? Я будто начисто забыл всё, чему научился в культе, и вновь стал деревенским мальчишкой, который ничего опаснее серпа в руках не держал. Куда мне против благородных господ? Они-то с мечом, почитай, родились и выросли.
Фалдос оглянулся еще раз, поймал мой всполошенный взгляд и сказал:
— Не падать!
Не падать… Это я смогу. Должен суметь.
Бац! Схлестнулись первые бойцы. Фалдос и долгорукий как будто сговорились, что будут биться друг с другом, и без малейшего промедления скрестили мечи. А дальше я уже ничего не замечал, кроме своего противника, да и его разглядел не сразу, сначала видел лишь выпуклый щит с облупившейся краской и блестящее, такое опасное лезвие меча. Несколько ударов я принял на щит, отступил, выдохнул и только тогда понял, что всё еще жив. И это было… нестрашно. Едва ли отличалось от наших тренировок в оружейной.
От следующего удара я увернулся и, заметив промедление, толкнул противника щитом в щит. Он пошатнулся, но удержался на ногах. И лишь сейчас я увидел, что напротив меня такой же мальчишка, только чуть более раскормленный. Может, напасть на него самому? Нет, тогда он увидит, какой я неловкий с мечом, расхрабрится и начнет бить всерьез. Пусть лучше думает, что я выжидаю момент, чтоб атаковать, тогда я, может, продержусь до подмоги.
После отпора крепыш стал еще осторожнее. Он ходил вокруг меня, изредка наскакивал, снова отходил назад… словно чего-то ждал. А чего, кроме подмоги? Значит, он тоже не слишком хорош на поле боя и надеялся, что его соотрядники закончат свои сражения и навалятся на меня скопом.
Бам! Бух! Тресть! Скрежетало железо, билось о деревянные щиты. Я видел, что Ренар всё никак не сладит со своим первым противником, его меч не раз прорывался сквозь оборону и бил по телу, но не мог разрубить гамбезон. У того мальчишки, поди, грудь и живот в огромных кровоподтеках, вот только условие проигрыша — либо падение, либо признание поражения, а он пока ничего признавать не собирался.
Сражение Фалдоса и верзилы тоже продолжалось. Летали повсюду мечи, сталкивались с оглушительным треском щиты, рычал Фалдос, скрипел зубами долгорукий. Все люди на трибунах смотрели только на них.
Первым ушел с ристалища наш собрат. Я не увидел, как это случилось, только в какой-то миг против меня оказалось уже двое противников. Почему именно я? Наверное, потому что выглядел слабее других.
Крепыш с союзником навалились с двух сторон, и я уже не успел уворачиваться и отбивать все удары. Едва подставил щит под один меч, как другой огрел меня со спины. Даже через гамбезон я прочувствовал всю его мощь. Еще один наскок — я встретил атаку мечом и взвыл от боли в бедре.
— Держись! — крикнул Ренар.
Но мне было не до него. Мои противники напирали, стараясь бить по ногам, крепыш выпалил: «Сдавайся», я пятился назад и думал: только бы не упасть. Затупленные мечи секли плоть не хуже плетей, но явно слабее палки брата Арноса. Я мог продержаться еще немного…
— Сдаюсь, — послышался чей-то писк.
— Лиор, я иду! — голос Ренара.
— Нет! — крикнул Фалдос. — Помоги Бранту. Лиор хорошо стоит!
Сбившись, я недостаточно высоко поднял щит, и вражеский меч, соскользнул с кромки, ударил меня в скулу, хвала древу Сфирры, плоской стороной, а не острием. На миг я застыл, пережидая звон в ушах, мои противники тоже замерли, видать, вспомнили, что в голову бить запрещено. Во рту стало солоно и горячо, я проглотил набежавшую кровь, тряхнул головой и снова поднял щит.
Я ещё стоял.
