Он ушел, я вновь подпер дверь и призадумался. Явно же не из-за меня Гракс побил командора, плевать ему на какого-то новуса. Измыслил лишь одно объяснение: я рассказал Граксу про первую попытку командора меня убить. Если бы командор сразу поведал культу о том, что кто-то выжил без знания verbum после первого ядра, все мои тайны были бы раскрыты еще тогда, весной, и про Угря с его ядром тоже бы узнали еще тогда. Возможно, в этом случае брат Гракс бы уже отыскал кладбищенских копателей.
Я не надеялся, что усну этой ночью, но, измученный переживаниями, провалился в сон почти сразу, как лег. И проснулся также: привиделось, будто я опоздал и к моей келье уже идет злой брат Гракс. Я подскочил, как ужаленный, глянул на окно — небо едва-едва посветлело. Ну а чего тянуть? Натянул гамбезон, рассовал узелки с монетами, в последний раз глянул на свою келью, к которой сильно привык за эти месяцы, и пошел во двор.
Само собой, было слишком рано, даже ночные караульщики на стенах еще не поменялись. Я стоял и ждал, ежась от утреннего холодка, разглядывал древо Сфирры, вспоминал, как бегал по двору, гадал, вернусь ли сюда еще раз. Много всего случилось в культе, было и дурное, и хорошее. Как везде, тут есть добрые люди, а есть и не очень, с кем-то я ладил, с кем-то нет, но кормили нас тут вволю, учили всякому, вон, я теперь даже грамотой овладел, с мечом опять же познакомился, не изводили пустым тяжким трудом. Я изрядно подрос тут, окреп, оброс мясом, но не дурным, как Ломач, а здоровым, сухим.
Наверное, я сам дурак, что поверил, будто смогу стать новусом, а потом адептусом и сапиенсом, что пробуду здесь всю жизнь, буду ездить на хребет, сражаться на турнирах и искать труды самого первого культа. Кто я? Всего лишь мальчишка-крестьянин. Куда мне тягаться с благородными?
Из конюшни вышел слуга, держа под узду двух лошадей.
— Ты с господином Граксом едешь? — спросил он.
— Я.
— Тогда подержи их сам. Чего двоим сразу тут стоять?
Передал мне поводья и поспешил обратно в конюшню, скорее всего, досыпать.
Через какое-то время вышел сам брат Гракс, весь по-вороньи в черном и также по-вороньи хмурый, велел переложить мой скарб из мешка в седельные сумки и разом взлетел в седло. Я кое-как запихал одежду и одеяло куда велено, едва не обронил один из узелков с монетами, и лишь тогда понял, что мне надобно вскарабкаться на лошадь и ехать на ней верхом.
В деревне, будучи сопливым мальчишкой, я, как и все, запрыгивал на нашу кобылу, бил ее пятками по бокам и катался, пока та не остановится или не стряхнет меня, как назойливую муху, но то была наша, крестьянская лошадь, которая приучена к плугу да к упряжи, а не к седлу и скачкам. Да и сколько было тех катаний? Отец бранился, когда видел такое, берег лошадь, а отчим и без нее недурно справлялся с хозяйством.
Запрыгнуть в седло я запрыгнул, всунул ноги в стремена, а дальше-то что? Колотить пятками по бокам, как в детстве?
Гракс едва шевельнул поводьями и неспешно поехал к воротам замка. Я сделал то же самое, но моя лошадь только ухом дернула. Тогда я сжал зубы и поддал ей ногой, она громко фыркнула и всё же соизволила тронуться с места, прошла несколько шагов и снова встала. Сверху со стен послышался смех, вот же караульным потеха!
— Ты что, никогда не ездил верхом? — раздался голос Гракса.
— В седле — никогда. Я же из черни, — сквозь зубы выдавил я.
— Оно и видно. Поводья держи твердо, но не натягивай, держись за лошадь ногами. Чтоб поехать, несильно ударь ее по бокам, можно рукой, можно плетью или ногами. Захочешь остановиться — сдави ногами посильнее и чуть потяни поводья на себя. Смотри, не переусердствуй, не порви ей рот. По городу поедем шагом, дальше пойдем рысью. Отстанешь — привяжу к седлу и повезу как пленного.
Кое-как я совладал с упрямой скотиной. В конце концов та догадалась, что надо идти следом за лошадью Гракса, и мне требовалось всего лишь удержаться на ее спине. Так что по улочкам я проехал спокойно, а вот за городскими воротами Гракс что-то сделал, его лошадь потрюхала быстрее. Мне пришлось ударить свою скотину несколько раз, прежде чем та поняла, что от нее нужно. Я все время боялся пнуть слишком сильно и поломать ей кости, она ж не новус.
Моя кобыла перешла с шага на рысь, и вот тогда-то ехать стало трудно. Меня начало подкидывать на седле вверх-вниз, вверх-вниз, я посильнее сжал ноги, чтоб удержаться в седле, тогда лошадь решила, что надо остановиться. Снова удар пятками, снова рысь и снова я подскакиваю, отбивая себе задницу. Гракс подождал меня и пояснил, что при таком аллюре не стоит вжиматься в седло, надо чуть опираться на ноги, чтоб облегчить лошади ход. Лошади облегчить! А мне кто облегчит?
