Я попытался вспомнить, каким Тарг возвращался после долгих отлучек. Ни разу не видел его раненым, кроме того самого дня. Он всегда появлялся тихо, порой я даже не сразу понимал, что что-то изменилось, просто выходил во двор, а там Тарг вычищает хлев или колет дрова. Потом у матери появлялась новая лента или отрез на платье, а у меня — башмаки или шапка. Не во всяком доме у мальчишек было столько новой одежки, обычно им перешивали старые отцовские рубахи.
— Еще ни один мужик, каким бы он крепким ни был, не сумеет кнутом забить кровавого волка до смерти, к тому же в одиночку. А он смог. Брат Краст, кто из твоих адептов на такое отважится?
Звероподобный на сей раз смолчал. Гракс выждал чуток, потом оперся обеими руками о стол и тихо сказал:
— Худо другое. У диких появились свои слова!
— У диких появились свои слова, — сказал Гракс.
Я не понял, для чего он это выделил, ведь я выложил отчимову тайну еще до нашего отбытия в Сентимор, зато поняли остальные. Магистр опустил взгляд и вздохнул, двое его приближенных покачали головами, а Краст на миг потерял дар речи, а когда обрел его вновь, вскричал:
— Слова? У диких? Чьи? Кто выдал? Тот болван из Stella? Он написал verbum в своей чахлой книжонке?
— Нет. Я уже говорил, что там нет тайн культа. Брат Краст, ты не знаешь, но этот перволетка пришел в культ уже с одним ядром и словами, которые ему передал отчим, тот самый, из диких. Когда я их услышал, поначалу не поверил. Они даже не на истинном языке. Лиор, скажи их!
Мне не хотелось лишний раз трепать языком verbum отчима. Они также сокровенны, как и слова культа, и когда я говорил их прилюдно, словно выходил голым на площадь. Но выхода не было, и я хмуро пробормотал стишок про «море камней и льда» целиком.
— И это verbum? — хмыкнул Краст. — Брехня собачья! И ты в это поверил? Размяк ты на городской службе, брат Гракс, размяк. Съезди на хребет, пока совсем не отупел!
— Не суть, верю я в них или нет. Они делают ровно то же, что и наши слова.
— Даже если и так, разве это что-то меняет?
Ответил ему магистр:
— Многое. Прежде мы полагали, что дикие взращивают своих новусов на человеческих ядрах, на тех самых ядрах, ради которых они убивают людей культов. И мы могли относиться к этому спокойно, ведь они убивали слабейших.
— Слабейших? С каких это пор адептусы стали слабейшими?
— Как только погибли от рук диких, — отмахнулся магистр. — Думаешь, культы не могли собраться вместе, обыскать все подножье хребта и вырезать диких под корень? Просто это никому не было нужно. На такой поход уйдет немало серебра. Припасы, дорога, оружие, лошади… Но verbum у диких всё меняет. Брат Краст, подумай, что у диких всегда в достатке?
— Звериные ядра, — скривил морду тот.
— На одного новуса уходит от пяти до восьми ядер, и если те ядра — от культистов, много новусов ими не взрастишь. Но слова… Подумай, сколько новусов дикие вырастят теперь?
— Но ведь нет ничего такого! Сейчас на хребте умирает не больше народу, чем прежде!
Гракс покачал головой:
— Мы не знаем точно, когда у них появились слова, по меньшей мере, лет пять назад. Как раз срок, за который новус доходит до своего предела и либо становится адептом, либо нет. В любой момент может всё измениться. Владыка, надо оповестить другие культы!
— Нет, — резко отказался магистр.
— Почему? Разве не стоит предупредить их об опасности?
— Они скажут то же, что и Краст. Не поверят. Verbum не похожи на verbum. Всех доказательств — только мальчишка-простолюдин с нелепым стишком и сказка о его отчиме. Нет, лучше подождать. Вот если на хребте начнется резня, тогда и скажем.
Краст согласно кивнул:
— Вот и я о том же думаю. Не надурил ли тебя этот мальчишка, брат Гракс? Выдумал глупый стишок, сказал, что это verbum, а сам — лазутчик из другого культа? Или от тех самых диких? Первое ядро сожрал человеческое и теперь ждет возможности улизнуть! Убить его, да и дело с концом!
— Я весь его путь отследил: от деревни, где он родился, и до ворот Ревелатио. Нет там других культов.
Брат Краст подошел ко мне, положил руку на плечо, нарочно надавив с силой. Я не поддался его натиску и выстоял.
— Сырой силы полным-полно, — сказал он. — Недавно ядро сожрал? Откуда?
— Его на турнире едва не прирезали, предыдущее ядро ушло на заживление целиком, — пояснил Гракс.
— С каких пор культ дает новусам-первогодкам ядра не в свой черед?
И тут мое плечо разлетелось на куски, как сырое полено в огне — с треском, оглушающей болью и огненными искрами по всему телу. Я пошатнулся и осел на пол, с трудом удержав себя в разуме. Откуда-то издалека донесся насмешливый голос Краста:
— Говори свой verbum, давай! Хочу послушать, поможет ли твой стишок на этот раз.
Миг, и боль схлынула так же внезапно, как и пришла. Я схватился за плечо — цело, как и в прошлый раз рука. Снова долгоров спиритус!
— Если тебе в спину копье воткнуть, тоже первым делом слова припомнишь? — спросил брат Гракс.
Голоса доходили как будто из запертой бочки. В ушах все еще звенело от пережитого страха, меня всего потряхивало. В прошлый раз Гракс делал то же самое милосерднее.
