Отбившись от расспросов собратьев, сразу после вечерней трапезы я пошел в либрокондиум. Пусть брат Илдрос не оправдал доверие и рассказал магистру о моем первом ядре, но где еще я отыщу столько книг, как не у него.
Забавно! Я только сейчас понял, что из-за меня брат Гракс забросил главное дело и не отыскал осквернителей культового кладбища. Впрочем, он же говорил, что лишь отложит их поиски ненадолго. Скорее всего, не сегодня так завтра Гракс вновь уедет из замка.
Я вошел в либрокондиум и сразу увидел согбенного старика над книгой. Тут ничего не меняется вовсе.
— Лиор?
К моему удивлению, брат Илдрос обрадовался.
— Хорошо, что вернулся. Хорошо. Хорошо, — несколько раз повторил старик.
Уж не начал ли он заговариваться?
— Пришел поблагодарить тебя, — сказал я. — И за те листы с рисунками, и за то, что вступился за меня перед магистром.
— Не́чего! Нечего! В том есть и моя вина.
— Крысы не беспокоят?
— Нет. Пока ни одной не слышал.
— А еще у меня есть просьба, — и я смиренно склонил голову. — Все мои братья — из благородных семей и знают немало того, о чем я никогда и помыслить не мог. Брат Илдрос, прошу, помоги мне стать столь же сведущим в разных науках, как и другие новусы.
Старик вдруг засипел, раскашлялся, постучал кулаком по своей впалой груди, а потом привстал со стула и сказал:
— Конечно, мальчик мой. Сие стремление похвально для благородного ума, а уж для простолюдина и вовсе чудесно. С чего бы ты хотел начать?
— Пока я сопровождал брата Гракса в поездке, осознал, что не ведаю ничего в Фалдории, кроме одной деревушки, Сентимора и замка Revelatio. Не знаю ни ближайших городов, ни под какими они культами, ни в какой стороне хребет.
— Верно-верно. Уж свое королевство надо знать.
Илдрос доковылял до шкафа, вытащил оттуда большой свиток, расстелил его на столе и поманил меня пальцем.
— Знаешь ли, что такое карта? Глянь! Видишь, нарисован замок? Это и есть Revelatio. А рядом с ним ограда с башней — это Сентимор. А теперь посмотрим, какие еще есть города поблизости…
И мы оба уткнулись в свиток.
Я опустил меч, встряхнул занемевшую руку со щитом и взглянул на своего противника. Раскрасневшийся после долгого боя Фалдос отшвырнул свой меч в сторону и тяжело плюхнулся на пол.
— Может, тебе и впрямь запрет на пользу пошел. Вон как лихо фехтовать начал, — отпыхиваясь, сказал он. — Только я б с тобой не поменялся. Баба — она, знаешь, как-то поприятнее меча. Я тебе говорил про Фрейсу? Задорная, как жеребенок-двухлетка, бойкая и всегда улыбается. Не люблю, когда баба киснет подо мной.
— Говорил, — усмехнулся я. — И про Фрейсу, и про Сильру, и про ту, рыжую. Ты, поди, всех гулящих девок перепробовал.
— Не всех. Старух, хворых и уродин я не трогал. А ты? Долго будешь целомудренником ходить? Когда тебя выпустят? Я сам тебе девку выберу и даже заплачу!
Я покачал головой.
— Если и выпустят, то только на хребет. Мне б ядро усвоить до той поры, а девки подождут.
Поставив мечи на место, я подошел к молоту и начал колотить по каменному помосту. Фалдос постоял чуток и ушел из оружейной, говорить при таком грохоте все равно бы не получилось.
После поездки с братом Граксом прошло недель девять, за это время я переменил отношение к культу, и культ ко мне тоже, притом, как ни странно, в лучшую сторону. Прежде я надеялся, что проживу в замке всю свою жизнь, вместе со всеми буду учиться фехтовать, изучать историю культа и истинный язык, ездить на хребет. Если повезет, стану адептусом, а потом сапиенсом, если нет — через лет двадцать — тридцать отправлюсь наместником в один из городов Revelatio, заведу жену, детей, куплю дом, скотину, буду есть мясо каждый день, спать вволю и красиво одеваться. Я ведь не жаждал занять место магистра или жить при королевском дворе, довольно лишь сытой спокойной жизни. Чтобы получить все это, мне и делать почти ничего не нужно, лишь следовать правилам культа. И торопиться тоже было бы некуда, ядра я получу в свой черед, а уж нащупаю спиритус или нет — тут как древо Сфирры захочет.
Теперь же передо мной стоял точный срок — до осеннего равноденствия. Надо успеть впитать ядро, прочесть все книги в либрокондиуме, понять, как нащупать долгоров спиритус, стать сильнее… И моя жизнь на кону. Если я оплошаю — умру. Если культ отыщет меня — умру. Если заподозрят в чем-то — умру.
И я перестал сдерживаться. Я упросил брата Йорвана придумать, как лучше всего истязать собственное тело, чтобы ускорить впитывание силы. Я кое-как сумел уговорить Фалдоса заниматься со мной фехтованием по утрам хотя бы раз в четыре-пять дней. Чаще он не мог — то отсыпался после ночного караула, то отдыхал после конюшен, то не мог встать после весёлых прогулок в город. Ренар тоже нет-нет да и приходил в оружейную до урока. Вечера я проводил в либрокондиуме либо у брата Гримара в его мастерской.
