- Дай сюда! Ко-осмос! Ты думал я тебе поверил, что твоя, вышедшая в туалете энергия, лучше моей? - Старик схватил тетрис и радостно стал искать одиннадцатый уровень. - Вот, смотри! Я был здесь, а потом он заболел.
Шалангар тыкал пальцем в экран и чуть не плакал от умиления.
На экране появились падающие квадратики.
- Иди куда шел, - буркнул старик. Он уже был весь в игре, далеко от Каласафеда ...Шаман сосредоточено тыкал пальцем по кнопкам, но экран внезапно потемнел и потух.
Шалангар растерялся.
- Я так и не сыграю в своей жизни в эту проклятую одиннадцатую игру? ...Космос! Лучше бы ты тогда сдох на дороге!
Увидев расстроенное лицо старика, седой прокашлялся и тихо заговорил.
- Я сделал все, что смог. Он работал? Работал. Только недолго.
Старик с трудом открыл погрызаным ногтем мизинца заднюю панель и осторожно вытащил батарейку.
- Космос? Эне-е-ргия! ...О всемогущий Аллах, скажи, почему этот седой дурак, так похож на уважаемого родича.
Старик сделался серьезным. Он присел на корточки рядом с Каласафедом и поднял голыш размером с кулак.
- Ты, куда бил? А?
Каласафед молча показал рукой.
Аккуратно пристроив таблетку на камень, Шалангар размахнулся и ударил по ней наотмашь. Усмехнувшись седому в лицо, он стал запихивать ее обратно, но та, напрочь расплющенная, не входила.
Шаман зло посмотрел на седого и вновь угрожающе обнажил оба зуба.
- Все из-за тебя. Ума совсем нет. Твоя энергия очень маленькая, почему не дал ударить мне первому, самому? А?... Ты все испортил... Бедный такриц!
О чем я думал, когда спасал жизнь этому Шайтану?
Состояние Шалангара было предобморочным. Жизнь уходила на глазах, скрутив фигуру старика в горбатый зигзаг.
- Подожди! Не умирай. Ты видел у хана на руке часы? - от удивления над собственной догадкой, Каласафед развел руками и улыбнулся. Заметив слабый кивок, седой продолжил. - Там внутри такая же 'умная таблетка'.
- Это, какая-такая? - не веря своим ушам, спросил старик.
- Вот такая. - указал взглядом на тетрис, Каласафед. - Только целая.
Шалангар уже определил новую цель.
- Не врешь? Ну да. Хан не такой дурак как я. Наверное сам таблетку бьет.
Старик еще не поверив услышанному, внимательно посмотрел в глаза седому.
- Больше никогда не трогай мой такриц. Сломаешь еще.
И шаман, уже забыв обо всем, прихрамывая мчался по узкой, уходившей вверх к дальней стене сая улочке. Она вела к дому хана.
- Осторожней, Паниковский! Вам не пятнадцать! - Бросил Каласафед, вдогонку.
... Около часа назад у Зоба Дьявола сошел в лавине камень, а через пять часов на изгибе дороги появится караван с опийным маком. Глядя в бинокль Каласафед не увидел в этом больших проблем, но все равно надо идти чистить дорогу. Животные могут заплутать обходя завал и уйдут на минное заграждение.
Седой поднялся с корточек и направился к сакле Сероджабулло Говоре. Он молодой и здоровый как бык, должен пойти сталкивать камень в пропасть вместе с ним.
Пройдя через настежь распахнутую калитку, седой подошел к парню, спящему на голом деревянном настиле топчана.
- Вставай! Надо торопиться. Хан сказал, что тебе надо сбросить с дороги свалившийся камень. Я помогу, но чуть позже. Разговор к хану есть, - сказал Каласафед едва открывшему глаза Сероджабулло.
Парень шумно втянул в себя воздух и сел, свесив ноги с топчана. Его босые ступни, пошарив в пыли, залезли в синие китайские сланцы.
- Салам, Каласафед, - едва пошевелил толстыми губами Сероджабулло. Его большие коровьи глаза смотрели тупо сквозь гостя. Он еще не проснулся.
- Малейкум вассалам. Давай тащи что-нибудь поесть и пойдем работать.
Сероджабулло вразвалку подошел к рукомойнику и, слегка смочив лицо двумя пальцами, ушел в саклю. Седой разложил посреди настила висевшую на веревке клеенку и стал ожидать хозяина. Спустя пару минут появился Говора, так прозвали Сероджабулло местные жители за его коровьи глаза. Он положил на расстеленную клеенку завернутую в чистую тряпку вяленую баранину и свежевыпеченную лепешку.
- Матлуба, с племянником еду прислала. Лепешка только с тандыра, еще теплая. Будь добр, порежь мясо. И ушел в саклю.
Достав из кармана нож, седой нарезал мясо на старой разделочной доске и вытер лезвие о тряпицу. Говора принес пластиковый поднос с грубо нарезанным луком и горкой соли. Ели молча и быстро. Когда насытились, седой махнул рукой на Зоб Дьявола и объяснил, что Сероджабулло должен расчистить дорогу, столкнуть в пропасть все, что окажется по силам. Каласафед не спеша вытер руки тряпицей, кивнул Говоре и ушел, заботливо закрыв за собой всегда открытую, покосившуюся калитку.
Глава I часть-3
... Нияз-хан, тяжело вздохнув, закрыл глаза и под шепот молитвы, стал перебирать четки.
Казалось, что это монотонное бормотание будет вечным, но как только в листании бусинок, большой палец остановился на крупной бирюзовой, его молитва оборвалась. Он повернулся и пристально посмотрел своими маленькими, неестественной голубизны глазами, на сидевшего за достарханом Каласафеда.
- На все воля Аллаха, - хан озадаченно почесал затылок. - Точнее, палец попал на бирюзовую кость при слове - 'воля'.
