Ай да Катюня! Просто попользовала одного мужика, чтобы другому власть дать. И ещё выставила всё так, типа сама и нашла, и убила. Оленя-то. Но почему, блядь, почему никого кроме меня не ебёт, куда подевалась его сеструха? Где, блядь, труп Ани Шевцовой? Где?! Куда-то же она должна была деться? И по счастливой случайности в Чистилище через месяц или два появилась ещё одна светловолосая баба, которая умеет стрелять. И прямо под боком у полковничьего пса Каина, что во время убийства Шевцова как раз где-то рядом болтался.
Вот я и думаю, не присвоила ли рыжуха чужие лавры, может, у нас тут не цареубийство, а братоубийство было, а? Может, Анька прихлопнула дорогого родственника, а сама сменила имя на дохуя пафосное «Маргарита» и поселилась в Виске-3, чтобы бывшим друзьям глаза не мозолить?
***
Авторитет медленно хлопал с обычной своей жуткой неестественно белой улыбкой, а Лиличка смотрел выжидающе на Ходока. «Да, Артур, я говорю про твою Риту. Твоя Рита — лживая сука и фанатик, а ты помог ей избежать наказания. Фас», — читалось в подсвеченных дьявольским огнём синих глазах.
Ходок хотел вскочить и набить ему морду. Ходок хотел крикнуть: «Врёшь! Не было такого, и Рита была не такой!». До боли в костяшках, до сведённых зубов, до красных мотыльков перед глазами, до выпрыгивающего из груди сердца хотелось, хотя он знал, что этим себя выдаст, и до того никогда не был импульсивен. Но сейчас…
Будто это не его чувства.
— Ну, я другое слыхал, — фыркнул Сизый, снова впихивая в себя кусок за куском из котла. — Но я человек учёный, знаю, что история у всех разная — спорить не буду.
— Уж сделай, блядь, одолжение, — бросил ему Лиличка и снова уставился на Ходока. Нервно дёрнулись брови: «Ну, реагируй».
Он не мог. Он не должен был. Он выдал бы себя перед всеми этими…
Раз, два, три, четыре. Четыре фигуры попирают спинами мрак… Почему четыре? Их было пятеро. Ходок точно помнил, что, когда спустился сюда несколько часов назад…
Несколько часов назад?!
Лиличка буквально сверлил Ходока взглядом, что не могло укрыться от Авторитета, чьи глаза-бездны теперь излучали ледяное и колючее любопытство. И только чавкающему Сизому не было ни до чего дела.
Желание ответить стало нестерпимым.
— Я тоже знаю другую версию. — Ходок наконец смог подчинить яростный, исходящий извне порыв разуму. — Я из Виски-3, видел откуда пришла подруга Каина.
— Так расскажи, — Лиличка поудобнее устроился на своём ящике и сложил руки на груди.
Ходок хотел было отшутится, но Авторитет уже указал на него пальцем: длинным, костлявым, в старческих морщинах, с почерневшим ногтем. На лице, почти полностью скрытом в тени, сменили положение блики.
Ходок не может отказать тому, кто дал ему пищу и кров.
Под слоями давно уже высохшей одежды жгло и покалывало в районе ключиц, хотя нечему было — он даже креста не носил, лишь круглый, гладко отшлифованный тигровый глаз. Подарок от Риты.
— Твоя очередь, парень, — напомнил Сизый и тупо уставился на пустой ящик. Их было пятеро!
Сизый… Сизый говорил, что тигровый глаз защищает от нечисти. Может, если… Пальцы рефлекторно коснулись гладкого камня, забравшись под расстёгнутый ворот камуфляжной куртки.
Миг — на пустом ящике сидит весёлый черноглазый парень и воодушевлённо вещает о безвредных аномалиях и добрых вампирах. Миг — седой почти мужик рассказывает о самом что ни на есть настоящем, живом олене, которого видел в лесу на Треугольнике. Миг — существо в грязном тряпье, бледный лысый детина с деформированной, вогнутой, будто битое яйцо, головой в узловатых венах, с насыщенно-красными от полопавшихся капилляров белками и чернильными пятнами ниже глаз твердит об эгоизме и неосторожности.
Миг — и всё исчезает, забирая даже тень воспоминаний о себе.
— Давай, Ходок. Время идёт, — напомнил Лиличка. Лицо, подсвеченное пламенем, казалось повреждённой этим самым временем античной маской.
«Ты не можешь больше молчать, Артур. Можешь не говорить правды. Лги, но лги красиво», — всплыли в памяти вроде бы никогда раньше не слышанные слова.
Ходок вздрогнул.
Глаза Авторитета были такими же, как у лысого — в алых капиллярах. От висков, заползая под давно не знавшие ножниц волосы, шли спутанные, выпуклые, зеленоватые вены.
— Я расскажу тебе про Риту, — Ходок намеренно смотрел в глаза только Лиличке, будто только он, Брик — лучший друг убитого Монгола, убивший в себе остатки человечности на одной из вечных войн и сам уже полгода как мёртвый, — был реален в изменчивом свете костра.
Нет же, всё что вокруг — абсолютно реально. Вокруг все свои, всё хорошо, не нужно бояться. Пора поведать новую историю.
Комментарий к Байка… восьмая? Нет, не восьмая. А какая? Не вспомнить… От Лилички. Кто убил Шелкопряда?
Козлы, красные (блатн.) — заключённые, сотрудничающие с тюремным начальством.
Трехвостки — звероподобные иномирцы напоминающие мифических церберов.
Оборотни (в Чистилище) — иномирцы, принимающие форму последнего съеденного существа вместе с его последними воспоминаниями. Иногда путаются в этих самых воспоминаниях и принимают себя за съеденного.
