Эти ужасные мысли отрезвили меня, правда, от этого стало еще хуже. Я понял простейшую вещь. Лилия не знала, что я был Чтецом. Почему же она сказала, что я не могу поехать с ней? Вывод напрашивался один: потому что она этого не хотела.
Я еще не знал, что мой мир не рухнул. Ему только предстояло рухнуть – здесь, в этом парке.
Выйдя к тому месту, где я встретил Лилию, а когда-то, кажется, целую жизнь назад, и троеградца, я услышал тихие голоса и характерные звуки, сообщающие о том, что кто-то копает землю. Меня это так удивило, что я немного отвлекся. Никаких уборок здесь точно не планировалось, да и не время было для них, ведь еще не сошел снег.
Я пошел на голоса, стараясь не издавать лишнего шума. Неподалеку от тропы, среди деревьев, сидели двое. Снега там не было, об этом заранее позаботились. Мужчина и женщина, которых я видел со спины, что-то выкапывали или закапывали – их локти двигались, и я слышал, как металл врезается в землю.
– Мне уже надоело, – уныло проговорил мужчина. – Зачем нам это делать? Можем оставить так. Все равно сюда почти никто не ходит.
– Ходит. Лучше приведем все в порядок. Это же несложно, – ответила женщина.
Ее голос показался мне смутно знакомым. Я осторожно выглянул и по темной шевелюре женщины и ее широкой спине предположил, что это родственница Лилии – та самая, у которой она жила поначалу.
Какое-то время они молча работали. Я стоял за деревьями, не зная, стоит ли подойти к ним. Я уже почти решил уйти, но тут мужчина сказал:
– Сил нет! Зачем она вырыла так много?
– Искала свои ключи.
– Если она потеряла ключи, они явно не могли зарыться в землю.
– Она сама их зарыла. Когда была маленькой. Знала, что нужно будет вернуться, и зарыла в парке. Но столько лет прошло, сам понимаешь. Забыла. Вот, пыталась найти. Весь парк перерыла. Но не нашла.
– И искать больше не собирается?
– Больше не нужно. Маркус провел ее в квартиру. Она взяла оттуда то, что нам нужно. Кстати, и родителей своих повстречала, как и хотела.
– Подожди, каких родителей? Разве наш Отец ей не родной отец?
– Такой же Отец, как и нам. Он увез ее отсюда, когда она была совсем маленькой. Воспитал, как родную.
– Как так? Все знают, что у него есть родная дочь.
– Есть, но не Лилия.
Мне было трудно дышать. Слова отдавались в голове эхом. Если раньше я чувствовал внутри тоску и холод, то теперь – настоящую боль. Как будто меня кто-то ударил. Так сильно, что я мог умереть.
Я прислонился спиной к широкому стволу дерева и старался справиться с дыханием, неуверенный, что хочу этого. Может, лучше было бы перестать дышать. Совсем. Но инстинкт творил со мной, что хотел: пытался восстановить подачу кислорода, убрать из воспоминаний только что услышанное, забыть последние годы жизни.
Шорохи стали громче. Звуки сбрасываемой земли назойливо ударяли по слуху.
– Я устал.
– Крепись. С другой стороны еще больше.
Я оттолкнулся от дерева и, не чувствуя ног и себя самого, пошел вперед. На плечи навалилась многотонная тяжесть. Толком не соображая, я вышел на дорогу, пересек ее и снова нырнул за деревья. Небольшая полянка за ними и все меж стволов, насколько хватало глаз, было изрыто небольшими ямками.
Лилия говорила, что у нее тоже есть свои дела.
До тех пор, как я сводил ее к родителям.
В уши будто налилась вода, и я весь оказался глубоко под водой, под чудовищным давлением. Меня шатнуло, я уперся ногами в землю, чтобы сохранить равновесие, и почувствовал под правым ботинком что-то твердое. Посмотрел вниз; из земли торчала бородка ключа.
Пытаясь ни о чем не думать, я сел на корточки, поднял ветку и стал разрывать ею землю. Вскоре я вытянул связку ключей и сразу узнал их. С тех пор прошло много времени, я поменял один замок и перестал использовать второй, и все же это были они. Ключи от квартиры родителей.
Я снова забросал их землей и пошел домой. В голове было мутно.
Лилия находилась дома. Она закончила собирать свои вещи и дожидалась меня, чтобы проститься и уйти.
Ураган чувств, вспыхнувший во мне, был немыслим. Я любил Лилию и ненавидел одновременно. Я не хотел, чтобы она уходила, и хотел, чтобы она исчезла. Я любил ту девушку, что прожила со мной два этих года и стала частью меня; я ненавидел свою сестру, испортившую мне жизнь. Одна стала другой. У меня в голове все смешалось, я чувствовал, что еще немного, и просто потеряю сознание. Или сойду с ума.
– Лилия, – сказал я. Имя показалось чужим.
– Мне… Мне пора, – сказала она неуверенно и обеспокоенно посмотрела на меня. – Я совсем не хочу оставлять тебя одного, но мне правда надо уехать.
– Я ненавидел свою сестру, – медленно проговорил я, ощущая себя при этом так, словно говорил кто-то другой. – Она постоянно искала ключи. Думал, что это из-за нее у меня была такая жизнь…
– Разве твоя жизнь была плохой, Маркус?
