Хроники Шеридана полностью

— Не знаю, как и объяснить! — честно признался Гилленхарт. — Мне здесь надо найти одного человека…

Видя, что он не собирается ничего рассказывать, агил не стал настаивать. Подозвав хозяина, он расплатился, и поднялся из-за стола.

— Хорошо, что встретились. Может, свидимся и ещё… — Постой! — видя, что он собирается уйти, окликнул его Гилленхарт. — Скажи хоть своё имя и где тебя можно найти? — сама мысль о том, что вот сейчас он останется опять в одиночестве в этом чужом и непонятном городе была невыносима.

Агил остановился. На его лице появилось странное выражение.

— Пойдем-ка со мной!..

Они вышли в ночь. Дул холодный ветер. Юстэс плотнее закутался в плащ: не прав был тот торговец, что отверг его предложение — ночи здесь холодные.

— Ты спросил мое имя, — заговорил агил, размеренно шагая в темноте. Юстэс не видел его лица, но ему показалось, что тот рассержен. — Видно, ты совсем не знаешь обычаев!.. Настоящее имя живущего ведает лишь мать, что даёт его, да самые близкие. Остальные придумывают ему прозвища… Даже умирая, каждый уносит своё имя с собою, чтобы не тревожили черноделы его дух, — и резко остановившись, он схватил Гилленхарта за грудки. — Спрашиваешь моё имя, а какие на то имеешь причины?!

— Да в самом-то деле!.. — с сердцем отвечал Гилленхарт, резко стряхивая его руки. — Откуда мне было знать, что у вас считается это оскорблением!

— Нет! — с жаром возразил певец. — Совсем наоборот! Имя можно сказать лучшему другу. Или невесте… Но не первому же встречному!

— Что тут такого? — вконец разозлился Юстэс. «Господи, как же ему это все надоело!»

— Зная имя, можно околдовать его хозяина. Напустить порчу… Или вообще сделать его своим рабом! Недаром же спрашивают: «Как тебя зовут?» — позови живущего по имени, и он придёт. Позови ушедшего — и он тоже может явиться… — терпеливо пояснил певец.

— А вот мне один назвался! — упрямо заявил Юстэс, вспомнив уход Старика. — И ничего не случилось!

— Значит, его больше некому было помнить. Или он хотел, чтобы ты его вызвал когда-нибудь.

— Зачем это?.. — испугался Юстэс. Возможность общения с духами всегда внушала ему суеверный ужас.

— Ладно. Я другое хочу сказать, — грубо перебил его агил. — Когда-то ведунья предсказала мне: я встречу человека, который, ни с того ни с сего, захочет узнать моё настоящее имя. Она много чего наговорила, и не стану пересказывать её болтовню. Важно другое: я должен буду ему помочь. Так сдаётся мне: не ты ли и есть тот самый любопытный?

И Юстэс, словно наяву, услышал голос монаха: «Тот человек сам найдет тебя!»

— Как знать, — ответил он, чуть помешкав. — Может, и я.

Новые приятели поселились вместе на постоялом дворе, и следующий разговор о житье-бытье завёл уже сам агил.

— Я слова меняя на золото монет, а ты? Чем ты добываешь себе пропитание и славу?

— Славы я пока не добыл, — чуть усмехнувшись, ответил Гилленхарт. — И всё, что у меня есть — это крепкие руки: могу рубить, могу стрелять. Я — воин.

— Тогда что держит тебя в Акре? — удивился агил. — Здесь возможно разве что наняться в провожатые к какому-нибудь толстопузому купчине или охранять сборщика податей. Но по мне уж лучше — к купчине: глядишь, доведётся побывать в дальних землях. Охранять мытаря куда опаснее — не любят их, так уж повелось, потому и платят за это больше, да не в почете это дело у настоящих рубак. Те же, кто хочет славы и денег — нанимаются в порубежные дружины. Или идут в наёмники к чужим.

— А здесь? Нет разве здесь королевской дружины?

Глаза агила округлились, потом он звонко рассмеялся:

— Туда ещё успеешь попасть!.. Нет, ты и вправду чудной! — тут он слегка призадумался, потом сказал: — Так и буду тебя звать — Чудной.

Гилленхарт ещё не успел назваться ему, а после ночного разговора и вовсе держал язык за зубами.

— Чем я насмешил тебя? — нахохлился Юстэс.

— Дворец, Королеву и город охраняют Тени. Это духи павших воинов. Старое заклятье, — пояснил певец. — Королевская семья пользуется им ещё со времен Проклятого Короля. Тень — сильнее и могущественнее нежели целый отряд, таких как ты, и — главное! — никогда не предаст своего повелителя. Никогда!

Юстэс вдруг вспомнил луч света, упавший из предутренних облаков на землю, там, в горной деревушке.

— Получается, — медленно проговорил он, — душа воина попадает в вечное рабство к вашим королям?

— Их никто не неволит! — возразил рассказчик. — Наоборот, это большая честь — лишь самые храбрые и достойные дают Обет верности! И поверь, никто ещё не отказывался!.. Известно, многие охотятся за душой человеческой, когда она остается без приюта. Успеет ли она пробиться к Свету, найдутся ли рядом те, кто сумеет защитить её, пока она остается беспомощной, словно младенец? А клятва защищает её и от Охотников, и от Тьмы.

Юстэс ничего не ответил на это: перед его внутренним взором проносились картины сражения с нечистью в горах.

— Пойдёшь со мной?.. — прервал его воспоминания агил. — Я должен встретиться сегодня вечером со своим старым другом.

— Стоит ли? — с трудом вернулся к действительности Гилленхарт. — У вас свои дела и разговоры.