— Его душа, — как само собой разумеющееся, ответил певун. — В Акре безопаснее, конечно, чем в других местах. Но даже тут порой такое бывает!
Он что-то ещё говорил, пытаясь отвлечь юношу от его мыслей, но, в конце концов, умолк.
Человек, что ждал их в одном из трактиров города, показался Юстэсу холодным и надменным, и он удивился даже: что может быть общего у его нового друга и этого вельможи?
Заказав кувшин вина и фрукты, они уселись за дальним от входа столом.
— Проследи, чтоб нас не беспокоили! — властно приказал хозяину знакомец агила. И по тому, как проворно толстый и вальяжный трактирщик бросился исполнять его просьбу, Юстэс понял, что тот и вправду — важная птица.
— Знакомьтесь, други! — весело провозгласил певец, когда они уселись в ожидании еды и питья. — Этого парня я прозвал Чудным, потому что он какой-то странный. Впрочем, как и все чужеземцы… — и агил похлопал Юстэса по плечу. — А это — мой названный брат! — торжественно объявил он, указывая на своего друга. — Мы выросли под одним кровом. Не знаю, какое имя дала ему мать, но я и другие зовем его Нордид.
Служка принёс поднос и проворно накрыл им стол. Отдав должное напиткам и закускам, старые приятели перешли к делу.
Юстэс угрюмо потягивал вино, — оно было превосходным! — и не особенно прислушивался к тому, о чем говорили его соседи по столу. Между тем, разговор складывался интересный.
— Твоего отца заточили в Тёмную башню? — ужаснулся агил, когда названный брат поведал ему о судьбе Дарквиша.
— Тебя это пугает, брат? — спокойно переспросил Нордид. — Если так, то давай на этом закончим наш разговор, допьём вино — и разойдёмся.
— Но это был самый честный, самый порядочный… Самый светлый человек из всех, кого я знал! Постой, но он ведь — глава Девяти! На него бы обрушилась вся сила заклятья!..
— Он и не совершал измены. Это я знаю точно — ведь он ещё и мой отец! — голос Нордида чуть дрогнул — всего на мгновение. — Но преступление налицо: он поднял оружие против Королевы. Совет не мог проголосовать за его оправдание.
— Чем я могу помочь? — после долгой паузы спросил агил.
— У худых вестей длинные ноги. Многие из тех, кто ещё недавно из кожи вон лез, чтобы попасть отцу на глаза, отвернулись от нас. У меня почти не осталось друзей. Настоящих друзей… Ты да мой кузен, который не очень-то хорошего мнения о Королеве после странной гибели своего отца. Ну, помнишь, тот участвовал в походе к Побережью?
— Помню. Королева, говорят, искала Камень Проклятого.
— Больше мужчин в нашем роду не осталось… — и он посмотрел прямо в глаза агила. — Не хочу тебя неволить, ты вправе отказаться.
— Нет, — покачал головой певец. — Твой отец когда-то спас мне жизнь, я вырос в вашем доме. Пришло время отдавать долги.
Нордид благодарно положил руку на его плечо:
— Я так и думал! Теперь слушай, — и тут он, спохватившись, спросил, кивком головы указывая на отрешенно молчащего Юстэса. — А что он за человек?
— Так. Простой паренек, похоже, из деревенских… Он не из этих мест. Но уверяет, что хорошо знаком с воинским ремеслом. Я хотел просить твоего отца определить его в дружину Горста, но раз такое дело…
— Горст погиб, — сухо отозвался Нордид. — И вся его дружина тоже.
— Как?!
— Серая хмарь… Она напала на отряд вольфорранов, но те успели ускакать, а наши были пеши…
— Страшная смерть! — певец был потрясен. — Но почему они не выставили обереги?
— Не хочу сейчас говорить об этом! — перебил Нордид. В его глазах плескалась боль. — Хуже всего то, что когда подоспели Храмовники, там уже некого было спасать… Понимаешь?.. Кто знает, где теперь душа Горста, кому она досталась? Он ведь не успел дать Обет верности! — и они оба точно по команде покосились на запотевшие окна, за которыми ворочалась ночь.
— Да-а… — тяжко вздохнул певец. — Горст всегда был против этих штучек: дескать, не к лицу
— Но нам придется это сделать! — посуровев, возразил Нордид. — Я не хочу, чтобы кто-то чужой услышал наш разговор. Поэтому —
Повинуясь его просьбе, агил закрыл глаза и слегка откинулся на спинку стула, расслабив руки вдоль туловища.
— Я — готов!.. — глухо ответил он, спустя какое-то время.
Слегка опьяневший, Юстэс с удивлением наблюдал, как эти двое молча сидели друг против друга с закрытыми глазами. Потом, пожав плечами, снова наполнил свой стакан и отвернулся: его это не касается.
Но он ошибался.
