Известное дело, сердитая жена почище стаи вурдалаков! Долго разбираться она не стала: громила Харди получил тумака по шее и покорно отправился спать; гость избежал подобной участи, но, ворочаясь после на жёсткой постели, решил, что жениться, пожалуй, лучше не стоит.
…Выстрел эхом раскатился по всем уголкам старого Замка.
— Виктор?.. — Бабушка выронила из рук вязанье. — Виктор!
У дверей папиного кабинета собралась толпа.
— Ломайте дверь! — приказал дядя Винки.
Тётушки заголосили, кто-то побежал за инструментом… Дуния молча вытащила свой боевой топор и, примерившись, рубанула с плеча, но не попала, потому что дверь открылась.
На пороге стоял… Папа. Он был бледен, но спокоен. Лезвие топора просвистело в дюйме от его лица, но он даже не отшатнулся.
— Сумасшедший дом!.. — первой завопила тётка Люсильда. — Виктор, что это ты затеял стреляться средь бела дня?
— Лучше бы он сделал это ночью? — съязвил дядя Винки.
— Как вы могли подумать, что я так поступлю? — удивлённо отвечал Гилленхарт. — Чтобы ни случилось — жизнь продолжается. Пусть сегодня не повезло, но пока есть люди, которым ты нужен… — тут он замолчал и обвел глазами собравшихся. — Да что вы, в самом деле, господа!.. Неужели вы подумали, что я мог бросить вас?.. Ружьё просто выстрелило само!
Но домашние унялись нескоро. Тётушкам непременно захотелось взглянуть на то самое злополучное ружье, и Папе пришлось приложить немало усилий, чтобы переключить их внимание на более обыденные вещи. Наконец, возле отца остались только дядя Винки и Рэг Шеридан, который, придя еще утром, не успел покинуть дом Гилленхартов, соблазнившись Бабушкиным обедом.
— А теперь, дружище, выкладывай все начистоту!.. — сказал дядя Винки, убедившись, что поблизости не осталось ни одной юбки, и жестом фокусника извлек откуда-то плоскую фляжку.
Вместо ответа кузен кивком головы пригласил их войти в кабинет.
Там, в стене, где раньше висел портрет барона Юстэса фон Гилленхарта, зияла огромная дыра. Сам портрет, вернее, то, что от него осталось, валялся на полу.
— Мне ужасно хотелось как-то разрядиться, — пояснил смущенно потомок барона. — И я не придумал ничего лучше, чем выстрелить из ружья. Сначала я собирался пойти в лес, побродить там… Но во мне буквально всё кипело — и тут на глаза попался этот дурацкий портрет!
— Чем родственничек-то провинился? — буркнул дядя Винки, прикладываясь к плоской фляжке, которую достал их кармана.
— Понимаете, — задумчиво протянул Гилленхарт, — меня не покидало чёткое ощущение, что все неурядицы, последнее время свалившиеся на нашу семью, так или иначе связаны с именем барона: мне постоянно в той или иной форме предлагали продать Замок. Это были разные люди, они предлагали разные условия — порой, даже доходило до прямых угроз!
— Одним словом, нашел козла отпущения, — подвел итог комиссар.
— Да… — нехотя признался Виктор. — Только мне всё равно не остается ничего другого: я по уши в долгах, и иного выхода не вижу. Но сейчас я позвал вас не за тем, чтобы сетовать на судьбу… Смотрите!
Подведя друзей ближе к дыре в стене, он просунул в отверстие руку по самое плечо.
— Там тайник или потайной ход! — объявил дядя Винки, проделав то же самое вслед за кузеном. — Надо расширить дыру и посмотреть.
— Именно это я и хотел сделать, но решил, что мне нужны помощники — вдруг это какой-нибудь Провал?.. Попадёшь куда-нибудь, а все подумают, что я сбежал с денежками Корпорации!
— А так мы пропадём втроём, и все решат, что ты и в самом деле свистнул эти деньги, только вместе с сообщниками! — перебил его Шеридан. — Ладно, давай поглядим, что там…
Вооружившись чем попало, мужчины быстро расковыряли отверстие настолько, чтобы можно было пролезть.
— Темно! — сообщил комиссар, протискиваясь первым. — Да не наступайте мне на ноги, Винсент!
Папа, пошарив в недрах своего письменного стола, нашел электрический фонарик и передал его комиссару.
— Тут какой-то ящик!.. — пыхтя, сообщил Шеридан.
— Тащите его сюда! — деловито распорядился дядя Винки, так, словно он тут был самым главным.
Спустя несколько минут на свет божий был извлечен небольшой ларец.
— Больше там ничего не было? — азартно поинтересовался дядюшка.
— Я не заметил… — сухо отозвался полицейский, отряхиваясь от пыли и паутины.
Дядя Винки принялся ковыряться в замке. Комиссар наблюдал за ним, сморщившись точно от зубной боли.
— Дайте-ка лучше я! — заявил он, отодвигая дядюшку в сторону.
— Интересно, чем вы занимались до прихода в полицию? — спросил дядя Винки, следя за его ловкими пальцами.
— Я многому научился у своих подопечных, — скромно пояснил комиссар.
Внутри ларца что-то щёлкнуло.
— Але-оп!.. — сказал Шеридан и откинул крышку, хвастливо глядя на своих друзей. Но выражение их лиц заставило его тут же перевести взгляд на содержимое ларца. — Да-а… — сказал он, первым обретя дар речи. — Это явно не сокровища барона…
— Полагаю, — медленно проговорил Гилленхарт, — никто не должен
В этот момент у комиссара зазвонил сотовый.
— Да? — раздраженно отозвался он в трубку. — Что?!.. Хорошо, я сейчас же выезжаю.
