Ах, как кричала она в ярости и как была она страшна!.. Но тщетно металась колдунья по берегу, посылая вслед кораблю проклятия — последний сын Храма Солнца успел защитить плоды своего виноградника!
Внезапно Вэллария остановилась… Её лицо исказила улыбка, больше похожая на судорогу: вытянув вперёд руку, она сказала что-то, подув на пальцы, и ледяной панцирь стремительно покрыл воду, догоняя убегающих, и едва не раздавил в своих тисках отставший челн, но судьба благоволила к беззащитным. Они успели подняться на корабль, и маленький принц, стоя на корме уплывающего корабля, крикнул:
— Я вернусь!!! Я обязательно вернусь — и отомщу тебе за всё!..
… И много лет спустя агил будет помнить этот день словно картину, составленную из мозаичных камешков. Не последовательность мгновений — одно за одним, а отдельные мельчайшие подробности: белый морской песок и шевелящиеся комки бурых водорослей у кромки воды… Искрящиеся сосульки в бороде высокого сурового старика, что упрямо налегал на вёсла, сжав костистые кулаки… Его глаза — тёмные, пронзительные, источающие торжествующее презрение к той, что бесновалась на берегу, — и её взгляд, полный бессильной ненависти… Золотые волосы, так красиво вьющиеся на ветру… Тяжелые, масляно-блестящие волны и низкое-низкое небо цвета грязного снега… Влажный киль перевёрнутой лодки, печально покачивающийся на волнах, выброшенное на берег маленькое тельце… И корабль, уходящий к горизонту…
А потом ещё — удаляющийся перестук копыт… Он слушал его, вжавшись головой в песок и затаив дыхание, ведь то был звук шагов смерти, что опять прошла мимо. И странный чужой голос — голос Тезариуса, исходящий из его же собственных уст:
— Дважды одолела ты меня, но уж третий-то раз — будет мой…
— Поехали, чего копаешься?!.. — высунулся из кареты дядюшка.
Зануде не очень хотелось продолжения приключений: она чувствовала себя уставшей, да и пахло в экипаже нехорошо — кабан, всё-таки… Но делать было нечего, и она неохотно полезла внутрь. Каково же было её удивление, когда вместо старичка-торговца она обнаружила там рыжего пузатого бородача весьма бойкой наружности!
— А-а… простите, это кто? — поинтересовалась она у родственника.
— Хе! — оскалился кабанище. — Ты себе даже и представить не можешь! — но вдаваться в подробности не стал.
— Ну, ладно, — пробормотала девушка, совсем растерявшись, и поздоровалась с незнакомцем. Но тот лишь обиженно надул губы, точно незаслуженно наказанный ребенок, и отвернулся к окну.
Они долго кружила по городу, пока не оказались на окраине.
— Выходим!.. — скомандовал дядя Винки.
Длинная пустая улица, уходящая к реке, наводила тоску. «Что это за место? Никогда здесь не была… И что ему тут надо?» — сердито думала Зануда. Тем временем, дядюшка тоже выбрался наружу, волоча за собой пузатого бородача.
— Веди!.. — грубо приказал он ему.
Незнакомец что-то прохныкал на непонятном языке, но дядя Винки молча дал ему тычка в спину, и тому пришлось подчиниться.
Пыльная дорога привела их к большому, по виду заброшенному дому, огороженному высоким покосившимся забором.
— Здесь?.. — рыкнул дядюшка, осматриваясь.
Пузан коротко проскулил что-то в ответ. Дядюшка приподнялся на цыпочки и заглянул через забор.
— За мной! — велел он, проведя рекогносцировку. Распахнув ударом ноги ветхую калитку, та в ответ жалобно скрипнула, дядя Винки втолкнул пузана во двор и протиснулся вслед за ним. — Гляди в оба!.. — приказал он Зануде.
Заросшая травой дорожка вела в глубину запущенного сада, где стоял дом. Прямо перед калиткой валялся спортивный велосипед, переднее колесо его было сплющено о камень. Дядюшка хмыкнул, и нагнувшись, провёл лапой по рулю. Потом понюхал свою лапу и снова хмыкнул.
— Так я и думал! — хрюкнул он, но Зануда не поняла по его интонации — доволен он результатами исследования или нет.
Не успели они сделать и пяти шагов по направлению к дому, как сзади раздалось громкое утробное рычание. Испуганно обернувшись, Зануда увидела, что у калитки, отрезая им дорогу назад, стоит огромнейший лохматый пес. Пузатый что-то крикнул, и огромный зверь тут же кинулся на них… Но дядюшка не растерялся — бросившись навстречу собаке, он ловко поддел пса клыками, и распоров ему брюхо, отбросил в сторону, точно всю жизнь прожил в кабаньей шкуре… Ужасный визг огласил окрестности, и тяжело грянувшись оземь, раненое животное испустило дух. А дальше произошло ещё более странное: едва застыв, лохматая собачья туша стала стремительно уменьшаться в размерах, и через мгновение исчезла, как им показалось, совсем. Однако, подбежав к тому месту, где на земле остались влажные бурые пятна, Зануда увидела маленькую деревянную фигурку — грубое подобие человечка, выкрашенное в чёрный цвет. Присев на корточки, она протянула руку, чтобы взять её, но дядюшка, едва не наступив ей на пальцы, придавил деревяшку копытом.
— Не трожь!..
— Что вы тут раскомандовались! — выпрямившись, закричала девушка. Она была настолько потрясена событиями последнего часа, что ей просто необходимо было выплеснуть эмоции, иначе бы лопнула!
