Но нападавший был уже у ворот: проскользнув между покосившихся створок, он скрылся из виду. Лицо Юстэса перекосилось от досады и боли. Сев на землю, он кое-как стянул рубаху.
— Да-а, скверно… — пробормотал он. Ворон внимательно смотрел на него, склонив голову набок. — Глупо получилось! — оправдываясь перед ним, пояснил юноша. — Сто раз мог умереть — и не помер, а вот поди-ка ты… — кровь лила сильно, и Юстэс почувствовал головокружение: ворон и колодец тихо уплывали куда-то в сторону.
Скомкав снятую рубаху, он прижал её к ране. Грязная ткань быстро окрашивалась в красное. Глядя, как она меняет цвет, Юстэс вдруг засмеялся: откинув назад голову, он хохотал все громче и громче, временами повизгивая и срываясь на стон. Ворон хрипло и тревожно каркнул.
— Бог мой!.. — еле проговорил человек сквозь смех. — Ведь ничего не жалко! Ни-че-го!.. — ворон снова крикнул в ответ. — Думал, за плечами жизнь, оказалось — пустота… Тебе тоже смешно, крылатый?.. Я ничего не оставил в память о себе. Ничего… Никто не зажжёт по мне свечи и не прочитает молитвы… Матушка бы, верно, помолилась за меня. Как думаешь, помолилась бы? Матери всегда просят Небеса за своих детей… — голос его на мгновенье прервался. Юстэс смежил веки, точно вспоминая что-то, а потом его плечи снова затряслись от смеха. — А ведь гадалка наврала! — пробормотал он, не открывая глаз. — Нет, про любовь и богатство — это она верно угадала. Но она сказала, что убьёт меня мой лучший друг… Выходит, ошиблась?..
— Или ты умрешь не сейчас!. — сварливо возразил ему вдруг кто-то.
Юстэс в недоумении воззрился на ворона, — все предметы были нечёткими, точно в тумане, но птица сидела, нахохлившись, и помалкивала. Потом, опустив глаза, он осознал, что рядом с ним появились чьи-то грязные, дорогой кожи сапоги. С трудом задрав голову, Юстэс увидел хмурое лицо… Коротышки. В одной руке тот держал меховую суму, доставшуюся Гилленхарту от хоромона, в другой — короткий меч.
— Ты?.. — вяло удивился раненый.
— Почему бы нет? — сухо переспросил тот.
— Пришел добить меня? — криво улыбнулся Юстэс.
— А я что, записывался к тебе в лучшие друзья?
Присев на корточки возле раненого, он покопался в заплечном мешке и выудил оттуда коробочку с густой мазью. Отняв от раны пропитавшуюся кровью рубаху, он ловко наложил жирный слой снадобья. Юстэс почувствовал, как боль утихает, и по телу разливается приятная прохлада. Его спаситель снова порылся в своей котомке, и достал склянку, запечатанную туго притёртой пробкой.
— Глотни-ка! — велел он, откупорив пузырек и поднеся его к губам Юстэса. — Да немного!.. Хорош!..
Рана тем временем схватилась коркой.
— А я ведь по дороге сюда встретил, знаешь кого?.. — спросил Коротышка. — Руруса!.. Прямо у ворот!.. Нет, каков проныра! Ведь это он твои камушки утащил! — и встряхнул в руках меховую суму.
— Значит, это он меня? — Гилленхарт осторожно потрогал пальцами затянувшуюся рану: в душе Юстэса зашевелилось смутное подозрение. Уж больно складно всё как-то получалось!
— Вот ведь зараза!.. Ну, ничего, я его тоже зацепил хорошо! Думал даже, что прибил гадёныша… Да только он прикинулся, мерзавец, дохлым… А пока я камушки разглядывал, он и смылся!
— Ты сюда… зачем пришёл?
— Тебе правду сказать или соврать? — усмехнулся Коротышка, снова потряхивая сумой. — Нет, я же не знал, что ты тут! — добавил он тут же, оправдываясь. — Думал, дай забегу по дороге на всякий случай… Я вообще к Храму пробираюсь, — и он похлопал по кожаным ножнам, прикреплённым к поясу, где был кинжал, который он выменял у Гилленхарта. — Уходить, брат, надо! Вон, видишь?.. — Коротышка ткнул пальцем куда-то вверх и в сторону.
Юстэс последовал взглядом туда, куда он указывал. Край неба закрывал медленно вращающийся смерч.
— А убивать тебя я не хочу! — мрачно заявил Коротышка. — Эти камушки, даже если поделить, на три жизни хватит. Только бы выбраться отсюда! Вдвоём-то сподручнее будет… — и он выжидающе посмотрел на Юстэса, словно тот мог и отказаться. Но юноша согласно кивнул и поднялся на ноги:
— Идём…
— А это? Пополам? — и Коротышка указал на наследство хоромона.
— Ты спас меня. Ещё несколько времени тому назад я понял — моя жизнь мне ничего не стоит. Но и эти камни на самом деле ничего не значат. Потому сделка наша верная. Получишь, сколько просишь…
— Побожись, что не обманешь! — требовательно насупился рыжий.
Юстэс поклялся. Тогда Коротышка вытряхнул драгоценные камни на его окровавленную рубаху и на глазок разделил кучку на две части. Одну — ссыпал в свою котомку, другую — увязал в узелок из лохмотьев и протянул юноше вместе с меховой сумой:
— Это твоё. Сам береги своё добро, ну, а я позабочусь о своей доле…
Выйдя из ворот, они крадучись, перебежками, стали пробираться по улицам в направлении Храма.
Захваченный город был страшен.
