— Они прошлись по долине, словно стая саранчи… Нигильги. Пожиратели миров… Они безжалостно выжигали селения, убивая всё живое. Человечье мясо выковыривали они из жёлтых, нарочно заточенных зубов длинными кривыми когтями, — и кровь побеждённых бурыми комьями запекалась в их шерсти. Чёрной тучей, словно саранча, прокатились они по Великой Равнине, уничтожая жизнь вообще — до последней травинки — и вдруг исчезли! И — пришла тишина… Мёртвая тишина над огромной выжженной пустошью… — продолжал свой неторопливый рассказ старик, вороша длинной палкой тлеющие угли. — Лишь немногие спаслись, уйдя в горы… Люди из моей деревни хотели спрятаться в лесу — мы и раньше так делали. В наших жилах течет кровь чужих племен — среди предков наших были Пауки из рода Саррамантов… Сейчас их почти не осталось — прежним королям этих мест уж больно приглянулись их земли. Они-то и передали нам свое умение выживать в лихую годину… Поля наши плодородны, но и у нас случались голодные годы — и тогда мы засыпали, одеваясь в коконы… Просыпались обратно не все — многие умирали и, высохнув, обращались в прах… — помолчав, он добавил равнодушно: — Я бы тоже умер, если бы вы меня не нашли…
— Давно ли это случилось? — спросил Гилленхарт, устраиваясь на подстилке из травы.
— Давно… — пожевав губами, ответил старик. — Я уснул ещё молодым… — его лицо внезапно оживилось: — Сознание мое почти угасло, ведь я чувствовал, что остался один, а к чему тогда просыпаться? Но потом я услышал, как родился новый дракон, — и это взволновало меня. Дрожь земли, содрогающейся в родовых потугах, заставила вновь забиться моё усталое сердце… И я увидел сон. Мне давно ничего не снилось — зачем мёртвым сны?..
Он сощурился и умолк, глядя на огонь, будто там, в огненных вихрях увидел что-то, недоступное взору своих молодых собеседников.
Ла Мана помешал щепкой в горшочке аппетитно пахнущее варево.
— И часто ли такое случается? — спросил он, переглянувшись с Юстэсом.
— Что?.. — пробуждаясь от своих мыслей, спросил старик.
— Ну, я спрашиваю, часто ли рождаются в ваших краях драконы?
Старик покачал головой:
— О, нет!.. Всякий раз, когда земля извергала нового дракона, происходили очень большие перемены. Реки, моря и горы менялись или исчезали вовсе… Погибали целые народы, им на смену приходили новые… Предания гласят, что перед тем, как появилась Серая Хмарь, Король Игнаций и его воины видели в Драконьих горах рожденье Крылатого. Игнаций не вернулся назад — и Королевство едва не погибло из-за междоусобиц, начатых его сыновьями, пока девять самых могущественных рыцарей не положили конец распрям… И кто знает, что случится теперь?
— В наших краях предвестниками беды служат кометы… — сказал Ла Мана. — Похоже, правда?
— Куда же делись те, что напали на Долину? — спросил Гилленхарт.
— Они исчезли, — повторил старик. — Исчезли, словно никогда и не приходили. Может, это был просто
— Морок?.. — удивился Юстэс. — Я не слышал о таком.
— Морок, — вздохнув, пояснил старик, — есть порождение людского рассудка, замутнённого разума. Или колдовства… — и больше не стал ничего объяснять.
Потом они, не спеша, и со вкусом поужинали. Старик есть не стал, только пил воду:
— Мне ещё долго не нужна будет пища…
Над рекой и лесом зажглись ранние, самые нетерпеливые звёздочки, но далеко на западе небо ещё светлело. Над костром курился дымок, и вслед за ним улетали ввысь тихие, неторопливые слова о днях давно минувших: о славных королях, чьи кости истлели уже под высокими могильными холмами, о сгинувших в дальних походах воинах, о волшебниках и злодеях, о делах чудесных и страшных, о дивных племенах и народах, что жили под лучами Зелёного Солнца.
Только о видении, что было ему в ту ночь, когда очнулся он, не рассказал им старец: не родовые муки земли разбудили его, а
Внимая неспешному, перемежаемому длинными паузами рассказу, уснули пришельцы, угас костёр, а седой длинноволосый человек лежал на земле, вдыхая запахи трав, и глядя в бездонную высь, думал: зачем-то ему довелось снова увидеть это небо и эти звезды? — и плакал беззвучно, поминая своих ушедших, ибо точно знал, что остался последним из рода.
Рыжая Рита заливалась слезами… Нет, это были даже не слёзы, это был целый водопад, горький как морская вода, и могучий, как Ниагара! Отщипнув кусочек от краешка салфетки, Рио протянула ей бумажный комочек; Рита уткнулась в него, как в полотенце, и зарыдала ещё горше.
Девочка сочувственно помалкивала.
Да и что сказать человеку, которого ты обнаружила на полу под своим письменным столом, и человек этот — размером со спичечный коробок?
