— А ты и впрямь мастак драться! — оскалил зубы вожак. — Тихо, вы!.. — и замахнулся плетью на тех, кто слишком близко подобрался к малышу. — Оставайся с нами, — предложил он Коротышке. — Можешь взять себе лошадь Сауга.
Кое-кто попробовал было возразить против такого расклада, но вожак прорычал:
— Это — его добыча! — и охотников поспорить больше не нашлось.
В стае Коротышка продержался недолго. Вольфорраны приняли его, ибо слово вожака — закон. Но уж слишком не похож он был на остальных, и оттого ему приходилось всё время подтверждать своё право быть среди них. В мире людей ему тоже постоянно приходилось бороться за место под солнцем, за кусок хлеба, и стая волчьеголовых в этом смысле мало чем отличалась от пиратской вольницы. Они, правда, не занимались грабежами в открытую, но крестьяне в деревнях, куда они нагло напрашивались на постой, не осмеливались требовать с них денег за выпитое и съеденное, особенно, если поблизости не было королевской дружины. Тем не менее, Коротышка чувствовал себя белой вороной, и потому сбежал, как только выпал подходящий случай.
Продав коня, — в седле он чувствовал себя неважно, поскольку наездник из него был никудышный, — наш герой отправился дальше. Куда? Зачем?.. А Бог его знает! В поисках лучшей доли, наверное, хотя и сам не ведал, сколько и чего ему причитается… Надеялся только, что дорога его дней окажется длинной, — но сказал бы кто ему тогда, насколько долгой она будет!
Деньги вскорости вышли, работать в поле он не хотел, ремеслу, кроме морского, был не обучен — и пустой желудок вновь привел его к реке. У воды всегда худо-бедно прожить можно.
Поразмыслив, Коротышка решил спуститься вниз по течению, и где-нибудь на морском берегу наняться на корабль. Смастерив плот, он отправился в путь — в сторону, откуда началось его странствие по чужой земле.
Однажды на край его утлого суденышка взобралась русалка. Её длинные зеленоватые волосы венчала речная трава, по нагой груди сбегали бриллиантовые капельки воды. И вся она была такая…
Словом, Коротышка схватил самодельное весло и что было сил погрёб к берегу, приговаривая:
— Подожди, красавица, подожди!..
Над речной гладью резвились мотыльки: малюсенькие человечки с цветными крылышками. Коротышка успел уже привыкнуть к ним, но название маленького народца не давалось его грубому уху. Русалка, кокетливо поглядывая на кавалера, поймала одного из мотыльков, и, глупо улыбаясь, оборвала ему крылышки — точно на ромашке гадала: любит, не любит… Враз обострившимся зрением Коротышка увидел как выгнулось от боли крошечное тельце, как раскрылся в беззвучном крике крохотный ротик, а русалка, продолжая улыбаться, выбросила искалеченного мотылька в воду — за ненадобностью. Под водой мелькнула рыбина — и несчастный исчез в пучине.
— Ах ты, пакостница!.. — и он с размаху звучно хлопнул её веслом по чешуйчатому заду.
Русалка проворно соскользнула в воду и тотчас скрылась в глубине — только хвостом махнула на прощанье.
— Негодница какая! — продолжал злиться Коротышка, но впереди вдруг забурлило, и из зелёных вод медленно поднялась копна зеленых водорослей.
Это была огромная немолодая русалка.
Облокотившись на край плота, она молча уставилась на него выцветшими припухшими глазищами. Взгляд этот не обещал ничего хорошего.
— Э-э… мамаша… — забормотал Коротышка, неприятно поражённый мощью её мускулистых плеч. — Ежели я вашу дочку — или кто она вам там — ненароком обидел, так простите великодушно!
Русалка цвикнула зубом, точно не слыша его слов, желтоватым ногтем поковырялась меж зубов, посмотрела на свой ноготь, сполоснула палец в воде. Плот заходил ходуном.
— Поосторожней!.. — возмутился он, едва не слетев в воду.
Чудище не ответило. Еще раз смерив его презрительным взглядом, оно с неожиданным изяществом нырнуло — на солнце сверкнул крутой рыбий бок — и не успел он перевести дух, как из глубин поднялся, закрывая собою небо, гигантский блестящий хвост.
Ужасной силы удар разнес плот в мелкую щепу, чьи-то скользкие руки потянули его под воду и, захлебываясь, он успел увидеть как со дна стремительно несется навстречу ему огромная чёрная тень…
Улучив подходящий момент, Мэрион поведала старшей сестре всё, что ей удалось узнать за последние несколько дней.
— То, что рассказала Рыжая Рита, вполне похоже на правду, — сказала, выслушав сестрёнку, Зануда. — Кстати, а где она сама?
— Ну-у… — промямлила застигнутая врасплох Рио, — ей пока не очень хочется с кем-либо встречаться. Она, понимаешь ли, плоховато выглядит…
Старшая окинула ее подозрительным взглядом.
— Рита не велела говорить! — отрезала младшая и, видя, что глаза сестры сделались ещё более недоверчивыми, торопливо заявила: — Честное слово, я здесь ни при чем! Она сама влипла!
Отговорки не помогли, и Мэрион пришлось показать сестре спящую лилипутку.
— Кошмар!.. — только и смогла вымолвить Зануда, когда они на цыпочках вышли из комнаты, где в новой кукольной кроватке посапывала Рыжая Рита.
— Смотри, не проболтайся, что я тебе её показала! — предупредила Рио. — Ей очень уж не хочется, чтоб на нее глазели, словно в цирке!
