Песенка начиналась с того, что мы куда-то едем, а затем плавно и незаметно переходила на личности. Оказалось, что Медок ржет, как лошадь, Дядька все время чешет бороду, у Горлопана плохо пахнет изо рта, Алистан упрям и мечтает кого-нибудь проткнуть мечом. И так про всех. Как только гоблин принимался орать новый куплет, так сразу все начинали смеяться над тем, о ком в данный момент шла речь. Естественно, не веселилась только цель шутовских насмешек. Но стоило начаться новому куплету, и кто-то смеяться переставал, а тот, кому совсем недавно перемывал косточки гоблин, начинал хохотать как сумасшедший. Конечно же основную роль добрый парень Кли-кли отвел вору по имени Гаррет. То есть мне.
Ну и так далее в течение десяти минут. Не могу сказать, что я злился. Ну развлекается и развлекается, надо отдать Кли-кли должное — он поднял всем настроение, и дорога перестала быть скучной.
Катастрофа произошла на следующий день после того, как Кли-кли пропел дразнилку. Мы как раз проехали большой тележный обоз, груженный репой, которую везли на продажу торговцы, и до деревни, а значит, и до доброго ужина оставалось всего ничего… В это самое время Кли-кли спелся с Фонарщиком, и они стали изводить меня в два голоса, хотя Халласу их незатейливая песенка очень даже понравилась.
Кли-кли вместо Мумра стал выкрикивать все бом-тирлимы, причем делал это шут противнейшим голосом донельзя маленькой и плаксивой девчонки. Фонарщик в это время с остервенением наяривал на дудке-недоразумении нечто отдаленно напоминающее вопль запутавшегося в сетях водяного.
Прекратить маленький концерт смогли только объединенные усилия Дядьки, Делера и Сурка. Когда появилась деревня, Мумра и гоблина уже желали удавить почти все члены отряда. Лишь эльфы, Алистан и Угорь сохраняли ледяное спокойствие.
Таверна в деревушке была намного хуже, чем в Подсолнухах. Но выбирать не приходилось. К тому же после ночевок под открытым небом я был рад любой кровати.
Жители заинтересованно поглядывали на нас — не каждый день тут можно было увидеть такое количество новых людей и нелюдей. Особенно больше всего охов и ахов заслужили эльфы и гоблин. И те, и другие довольно редко появляются в землях Валиостра, а поэтому жителям показалось необходимым бросить дела и смотреть во все глаза на приезжие диковинки. Когда еще представится такой случай?!
Хозяин безымянной таверны попросту обалдел от такого наплыва гостей и, раскрыв рот, застыл на крыльце. На наше счастье, дородная жена трактирщика ткнула мужа локтем под ребра и заставила поторапливаться не только его, но и двух сонных дочурок, удостоившихся крайне заинтересованного взгляда Арнха. Правда, несмотря на тычки матери, молодки двигались все так же медленно и сонно, пока дело не подправил линг. Он попросту спрыгнул с плеча Сурка на голову одной из девок, а находившийся рядышком Кли-кли, который и являлся инициатором этой сценки, крикнул:
— Бешеная крыса!!
В поднятом переполохе Непобедимого едва не затоптали, за что Кли-кли удостоился чести получить подзатыльник от Сурка. Теперь обиженный на весь белый свет гоблин дулся и не хотел ни с кем разговаривать. К концу ужина шут заявил о желании спать в комнате вместе с Гарретом и Фонарщиком и очень удивился, не встретив возражений ни с чьей стороны.
— Гаррет. — Эграсса подошел незаметно и, склонившись надо мной, произнес: — Треш Миралисса хочет поговорить с тобой. Идем. Я провожу.
Я встал из-за стола и пошел вслед за высоким эльфом.
Поговорить? О чем? И почему сейчас, а не раньше?
В комнате кроме Миралиссы находился Маркауз, задумчиво смотревший в окно, и Элл, снимающий ножом кожуру с яблока.
— Добрый вечер, Гаррет. — Раскосые золотистые глаза эльфийки блеснули в пламени свечей. — Ты знаешь, что это? — Миралисса протянула мне какой-то предмет.
Я взял его в руки и едва сдержал возглас восхищения.
— Красиво?
Я нашел в себе силы кивнуть, завороженно рассматривая драгоценность, по воле случая оказавшуюся в моих руках.
Это был ключ размером в мою ладонь и весьма тяжелый. Но не просто ключ, а настоящее произведение искусства. Мелькнула кощунственная мысль, что знающие люди, те, кто коллекционирует древние вещи, отдадут мне за право обладать ключом несколько гор золота.
Древняя вещь казалась хрустально-ледяной и настолько хрупкой, что на нее даже страшно было дышать. Того и гляди растает. Но я знал, что, даже если взять секиру Делера и бить, не переставая целый день, с безделушкой ничего не случится, а вот секиру придется покупать новую.
— Слеза дракона? Карлики делали?
— Ты прав, — кивнул Эграсса. — К нему приложили руки карлики, только они могут так обработать этот минерал. Видишь, какая тонкая работа?
