Уже давным-давно затихли шаги старика. Мои глаза настолько привыкли к тьме, что она перестала быть непроглядной, и я смог различить контуры дверного проема. Вокруг меня было очень и очень тихо, но страх не собирался никуда пропадать. Сейчас я самым банальнейшим образом боялся пошевелиться. А вдруг это еще одна хитрость? Я ведь уже видел, насколько бесшумно он может передвигаться. Что ему стоит сделать вид, что уходит, отнести фонарь и теперь поджидать меня во мраке коридора?
Поджидать… Во мраке… Коридора…
Вереница холодных мурашек пробежала между лопаток и продолжила свой путь по спине. Волосы на голове явственно зашевелились. Проклятый дед с проклятыми черными глазами проворен, как десять орков, и, затаившись в засаде, вполне способен отправить меня на последнюю прогулку в свет.
— Стоп, Гаррет, стоп! Перестань думать об этом, иначе страх проберет тебя до костей! Еще немного таких мыслей, и ты начнешь паниковать! Ты вор. Спокойный и расчетливый мастер-вор по прозвищу Гаррет-тень. Гроза сундуков богачей. Гаррет, которого маленькие зеленые гоблины с острыми языками называют не иначе как Танцующим в тенях. Ты никогда не предавался панике во время работы, так не предавайся ей и сейчас! Спокойно… Спокойно… Восстанови дыхание, дыши носом, вот так… Вдох, выдох… Молодец! Сваливай отсюда, пока не стало еще хуже!
Не знаю, сам ли я бормотал эти слова или кто-то невидимый нашептывал мне их на ухо, но страх, зло зарычав и напоследок клацнув зубами, отступил.
Бродить во тьме безоружным — настоящее безумие, поэтому я задержал дыхание и пошел к дальней стене камеры, туда, где осталась лежать кость. Пришлось вслепую довольно долго топтать ногами пол, пытаясь ее нащупать. Глаза от вони слезились, в нос, казалось, насыпали воз гарракского перца. Наконец я ее нашел и взял в руки.
Тяжелая! Взвесив оружие в руке, я сразу почувствовал себя увереннее. Если, не дай Сагот, что-нибудь случится, у меня будет чем защититься от нападающих. Я засунул ее за пояс и осторожно выглянул из камеры в коридор.
Ничего и никого. Тьма и мрак.
Огонька фонаря не было видно, должно быть, старик успел подняться по лестнице. После одуряющей вони камеры душный и спертый воздух коридора показался мне освежающим нектаром богов.
Я все никак не мог избавиться от воспоминаний — проклятые черные глаза теперь вечно будут преследовать меня в кошмарах. Эх был бы со мной Угорь…
Угорь! Как я мог забыть о нем!
Пелена забвения спала с моих глаз, и все прошедшие события дня развернулись передо мной. Я вспомнил то, что произошло этим утром.
Вначале прогулка к поместью неизвестного нам слуги Хозяина, затем нападение сторонников Неназываемого, наше бегство на безумной телеге, столкновение со стеной, плен и потеря сознания. Очнулся я уже в коридорах подземной тюрьмы.
Но если я здесь, то куда же дели гарракца? И почему меня оставили на полу коридора, а не посадили в камеру, как других пленников? И вот еще одна странность — чувствовал я сейчас себя так, как будто и не влетал на полной скорости в стену того злосчастного дома… Руки-ноги целы, голова не трещит, бок не саднит. Хоть сейчас пробегу сто ярдов наперегонки со стражей.
— Я сплю? Не слишком-то похоже. Значит, следует найти и освободить Угря. Он должен быть где-то здесь.
Тыкаться в каждую дверь — бесполезно. Их слишком много. Да и нарваться на неприятности, если открыть не ту камеру, можно запросто. Мало ли кто там может тебя поджидать. Лучший выбор — это пробраться в караулку и посмотреть книгу заключенных. Такая штука обязательно должна быть даже в тюрьме, пускай на службе здесь старики с черным мраком вместо глаз.
Я направился по коридору в сторону лестницы и, не пройдя и десяти шагов, остановился. Узницы! Как я мог о них забыть! Женщины должны знать, что это за тюрьма. Да и оставлять их на милость проклятущего старика — не дело. Может, попробовать освободить пленниц, благо отмычки в моем кармане сторонники Неназываемого не тронули?
Тут же в голове разыгралась буря противоречивых мыслей.
«Гаррет, ты не рыцарь на белом коне из слащавой детской сказочки, — шепнул мне голос, в котором проскальзывали циничные нотки. — Бери ноги в руки и дуй отсюда как можно дальше! Ты все равно не спасешь женщин».
«Еще как спасу! — возразил другой голос. — Ты бы смог оставить человека гнить во мраке, если бы существовала хотя бы призрачная возможность его спасти?»
Ого! А у меня не один, а два внутренних голоса! Плюс мой настоящий, да еще и голос Вальдера! Итого нас четверо! Самое время занять койку в комнате с мягкими стенками в больнице Десяти мучеников и прикинуться психом!
«Смог бы, — ответил первый голос. — Таскаться во тьме с полу-дохлыми от голода бабами — это безумие! Пропадем».
«И слушать не желаю! А если бы ты гнил за решеткой? Например, в Серых камнях?»
«Во-первых, не гнил бы. Меня довольно непросто поймать. А во-вторых, если бы, повторяю, „если бы“ я гнил в Серых камнях, то не нашлось бы ни одного дурака, который, рискуя собственной жизнью, полез бы меня спасать».
«Ты, как всегда, самонадеян и слишком циничен».
