— Арбалетчики, приготовиться! Пятая и шестая линия пикинеров, не спать!
— Пригото-овиться арбалетчикам!
Джиг, словно дело происходило на учениях, а не на войне, без всякой суеты перестроился в четвертую шеренгу и встал полубоком, чтобы у арбалетчиков была возможность свободно пройти мимо него. Клоп, словно отражение, повторил все действия напарника. Единственной заминкой оказался маг, не знающий, что ему делать, но оказавшийся поблизости десятник приткнул волшебника в пустеющий промежуток.
— Алебардисты, в четвертую шеренгу! — донесся приказ из соседних баталий.
Все командующие избрали стандартный вариант защиты от кавалерии. Именно из четвертого ряда при нападении всадников вооруженные алебардами воины могут свободно работать оружием, нанося рубящие удары сверху или колющие — через плечи впереди стоящих пикинеров. Отсюда алебардисты не могли помешать первому и тем паче второму ряду, и алебарды не задевали пик. Бывшие четвертая и пятая шеренги «удильщиков» соответственно становились пятой и шестой.
Вновь запел рог, и по баталиям разнеслось:
— Пер-рвые шеренги, на коле-но! Пики го-о-о-товь!
Воткнув «пятки» пик в мерзлую землю, наклонив оружие так, что, если кавалерия попробует взять баталию нахрапом, ей придется продраться через лес пик, солдаты опустились на колено.
— Втор-рые шеренги! Пики о-овсь!
Второй ряд опустил пики, держа их над плечами сидевшей первой шеренги и на уровне своих бедер.
— Тр-реть-и шеренги! Пики о-всь.
Лес пик присовокупился к уже опустившимся. Воины, стоявшие впереди алебардистов, держали оружие на уровне груди, чтобы не мешать сражаться второму ряду.
Кавалерия была уже близко, ярдах в ста пятидесяти от Винного ручья. Всадники опустили копья, готовясь вспороть баталию, разнести ее таранным ударом, словно молотом.
Джиг наблюдал за всадником первой линии, который, казалось, несется прямо на него. Воин в рогатом шлеме с зеленым плюмажем, в ало-зеленой тунике, скрывающей крепкий панцирь, опустил длинное, украшенное многочисленными ленточками и флажками копье.
В воздухе запели стрелы — это отряд эльфов, стоявший у Лузского леса, начал обстреливать правый фланг кавалеристов. Пускай темные обращаются с луками точно боги, но их всего лишь триста против нескольких тысяч и они не остановят кавалерию.
Грохот стоял неописуемый. Земля содрогалась под ударами тысяч копыт. Низко прогудел рог, и сотники, надрываясь, заорали:
— Пер-рвая линия ар-тов! Пли!
Под ухом у Джига сухо щелкнул склот. На место первой линии арбалетчиков уже встала вторая.
— Пли!
И снова смена шеренг.
— Пли!
Третья волна стрелков поспешно отступила в центр баталии, туда, где их товарищи уже перезаряжали оружие.
— Пят-ая и шест-ая шер-ренги! P-разом! Пики о-всь!
Пятая и шестая шеренги «удильщиков» уже успели встать на те места, где раньше стояли арбалетчики, и, перебросив пики на левую сторону, дабы не мешать второму и третьему ряду, замерли.
Теперь все три баталии, стоявшие на левой дороге, казались очень большими, очень рассерженными и очень опасными ежами, к которым было невозможно подступиться.
Между залпами арбалетчиков и сменой построения прошло не более восьми секунд. Арбалетчики здорово потрепали передние ряды, да и эльфы продолжали поливать врага стрелами, и теперь лошадям задних рядов приходилось продвигаться по телам убитых, что замедлило их скорость. Да и Винный ручей сыграл свою роль — если первые ряды (теперь в большинстве своем мертвые) успели перемахнуть через преграду, то задние заметили ручей слишком поздно, и десятки лошадей и всадников полетели кувырком, внося еще большую сумятицу в свои ряды.
Приходилось осаживать коней, выбиваться из ритма атакующего строя и тем самым терять знаменитую мощь удара тяжелой кавалерии. Но не по всей длине Винного ручья была свалка. Многие всадники продолжали нестись на баталии, словно собираясь выковырять из центра ненавистных арбалетчиков.
— Держать строй, обезьяны!
— Сто-о-оять! Не бежать! П-и-и-ики!
— Держа-а-а-ать!
— С-т-о-о-о-о-о-о-и-и-и-и-и-м!
Кавалерия накатывала, все ближе, ближе, ближе…
— А-а-а-а-аа-аа-аа-ааа-ааа-аааа-ааа-аааа! — Все баталии издавали один и тот же рев, в котором слышались и предвкушение битвы, и ругательства, и страх, и желание вызвать страх у лошадей и их седоков.
Всадники не были дураками и не собирались лезть на пики.
Кавалерия всегда пугает и всегда считает, что пехота должна побежать. И очень часто пехота бежит, хотя спасением для нее является не бегство, а плотный строй.
Большинство «раков» вовремя развернули коней и теперь неслись параллельно баталиям. Другая часть воинов устремилась в промежутки между ощетинившимися пиками квадратами пехоты. Арбалетчики боковых сторон не решались стрелять по врагу, опасаясь попасть в своих товарищей в противоположных баталиях, зато стрелки задних сторон не мешкали и, как только кавалерия вылетела в тыл, открыли сокрушительный огонь. К ним присоединились стрелки передней части баталии, уже успевшие перезарядить свое оружие.
