Архимаги вошли в просторный круглый зал, освещенный обычными факелами, как это предписывали древние кодексы, помноженные на нелюбовь Панарика к магическому освещению, от которого у магистра болели и слезились глаза.
Пламя горело ровно, и бледные тени застыли на стенах, словно часовые. Непоколебимые. Самоуверенные.
Вальдер не любил это место, оно всегда было слишком холодным и неприветливым. Подчеркнуто-официальным.
Стены пестрели множеством изящных стрельчатых окошек с зеленовато-фиолетовыми стеклами карликов. Из них открывался прекрасный вид на ночной Авендум, благо башня довлела над всей столицей, превосходя высотой даже королевский дворец. Огромное плоское зеркало, вплавленное в пол в центре помещения, даже днем отражало несуществующие звезды и двойную луну. Вокруг него стояло девять высоких кресел. Пять из них пустовало, четыре — занимали архимаги, терпеливо и степенно дожидающиеся опоздавших.
Илио и Вальдер вежливо склонили головы, свидетельствуя свое почтение коллегам. Те ответили благосклонными кивками. Равные приветствовали равных.
Волшебники подошли к своим местам, сели, и у Вальдера появилось несколько секунд для того, чтобы рассмотреть тех, кого он не видел так долго.
Прямо напротив восседал Эло — светлый эльф с коротко постриженными по людской моде пепельными волосами и клыками, торчащими из-под нижней губы. Он являлся полноправным членом Ордена. Магистр Панарик, в отличие от волшебников из других королевств, не имел ничего против вступления в ряды Ордена эльфов, перенявших основы волшебства у людей и отказавшихся использовать шаманство предков. Эло был одним из таких чужаков.
Союзник или противник? Друг или враг? За те десять лет, что Вальдер владел посохом, он так и не смог определиться в своем отношении к клыкастому. Неулыбчивый Эло всегда следовал пути разума, а не сердца. Иногда он поддерживал Вальдера на Совете, иногда нет. Как поступит Эло сейчас, предсказать было невозможно. Проще сделать ставку в лабиринте орков, чем угадать действия светлого.
Через два пустующих кресла восседал О’Карт — низкорослый и постоянно хмурый уроженец Филанда. Огненно-рыжая козлиная бородка и настороженный взгляд из-под кустистых рыжих бровей вызывали у Вальдера стойкую неприязнь.
Маг не любил рыжего и не скрывал этого. О’Карт отвечал Вальдеру взаимностью. В Совете они всегда оказывались по разные стороны баррикады, а в повседневной жизни старались не общаться. Вежливый поклон при встрече, вот и все.
О’Карт был излишне мнителен, всегда ожидал заговоров против своей драгоценной персоны и в общении был излишне резок, желчен и нетерпим. Многие его не любили. И между тем Вальдеру приходилось признавать, что его противник талантливый волшебник.
Сейчас О’Карт точно замерзший воробей нахохлился в кресле и, сложив руки на груди, с презрением изучал дорожную одежду Строптивого Архимага. Особенно досталось сбитым и не слишком чистым сапогам. На лице рыжего застыло гадливое выражение, словно он только что нашел у себя в тарелке с супом полуразложившуюся крысу. Вальдер усмехнулся.
«Чтоб ты подавился», — мысленно пожелал он оппоненту, нисколько не сомневаясь, что тот в свою очередь сделал то же самое.
Рядом с недругом восседал тощий сероглазый субъект с улыбчивым лицом и вздернутым носом. Его довольно располагающую к себе внешность портили бескровные губы и тонкие сухие руки с костлявыми пальцами. Этого человека Вальдер тоже не жаловал. Он помнил его с тех пор, как еще был учеником Панарика — Земмел являлся самым старым из всех присутствующих на Совете.
Страстью архимага были книги по шаманству огров, в особенности если они касались их запретной, боевой магии — Кронк-а-Мора. Он был одним из немногих на Сиале, кто прекрасно знал древний язык огров и мог прочитать старые свитки любой степени сложности.
Вот и сейчас, ни на что не отвлекаясь, он лихорадочно листал пожелтевшие страницы раритетного фолианта, бормоча под нос слова на непонятном языке.
«Фанатик, — устало подумал Вальдер. — Таких, как он, очень сложно убедить в том, что они не правы».
Вальдеру очень не нравилась идея уничтожить Неназываемого с помощью Рога Радуги. Раньше этот артефакт был способен только на то, чтобы удерживать колдуна в Безлюдных землях. Что с тех пор изменилось? Как вообще Совет решился согласиться на такую авантюру без длительной подготовки?!
— Рад тебя видеть, ученик, — сказал Панарик.
Магистр Ордена Валиостра был самой значительной и влиятельной фигурой после короля. В свои семьдесят он выглядел едва ли на пятьдесят. Русоволосый, с румянцем на щеках. Его карие глаза всегда смотрели с вечным прищуром и вытаскивали из собеседника даже самые сокровенные тайны.
— И я вас, магистр.
Все прошло удачно? Без осложнений?
— Были мелкие неурядицы в дороге. Я с ними справился. — Он не хотел говорить при других, что на этот раз едва не пропал.
Внутренняя разведка Приозерной империи встала на дыбы, как только архимаг Имперского Ордена скончался от внезапной болезни. В Вальдера вцепились мертвой хваткой, и волшебник насилу отбился.
