Ник с плохо скрываемой заинтересованностью проследил за другом. Тот отодвинул один из ящиков комода и вытащил небольшой прямоугольный свёрток. Аккуратно и медленно опустил его на кофейный столик и развернул. Перед ними оказалась резная шкатулка с золотистым цветочным узором.
— Кажется, у неё была слабость к цветам, — грустно усмехнулся Картер и открыл крышку.
Оттуда выскочила крохотная фигурка девочки с корзинкой цветов. Она двигалась по окружности, и в воздухе раздалась печальная мелодия, осторожная и лёгкая, словно музыкант касался инструмента самыми кончиками пальцев.
— Мне стоило догадаться уже тогда, — хмуро сказал Ник, отворачиваясь.
— Мы все должны были догадаться, — возразил Картер и спрятал шкатулку обратно. — Теперь уже ничего не вернёшь.
Он подошёл к окну и прислонился к проёму, задумчиво глядя на лес.
— Я рад, что ты остался, — добавил он.
— Впервые встречаю парня, который приглашает всех посмотреть на свою обнажённую девушку, — с нервным смешком сказал Ник, возвращая диалог в безопасное русло.
— Она училась в колледже три года, думаю, многие успели её разглядеть, — пожал плечами Картер без единой тени недовольства. — И ты не «все». Ты — семья.
— Да, это многое меняет.
Ждать пришлось недолго — тёмная крылатая тень накрыла опушку, описала круг над лесом и вышла из виража у самого окна. Черноволосый парень скользнул взглядом по Нику. Тот преодолел желание отшатнуться. Пронзительно-серые глаза в сочетании с жёсткими чертами лица и огромными кожаными крыльями, как у летучей мыши, производили тяжёлое впечатление. Если бы не крылья, он бы сошёл за простого парня с отросшими волосами и землистой кожей. Никогда прежде Ник не находился так близко к тому, кого шёпотом называли Тёмной Птицей, потому что не знали настоящего имени — Дастин Вашингтон.
Луна становилась всё больше, заполняя пространство над тёмным хвойным лесом. Ник прикрыл глаза рукой, как козырьком. Самый яркий столб света медленно двигался от общежития, сопровождая фигуру Моники. Она была полностью обнажена и не стеснялась этого. Молочно-белое тело совершенно растворилось в лунном серебре.
— Богиня, — прошептал Картер, не отрываясь от этого зрелища. — Скажи?..
— Ты, как всегда, романтизируешь, — хмыкнул Ник, отворачиваясь. — Они не боги, а всего лишь гости параллельного мира. Странная шутка Силы и Пустоты — отправлять своих детей в другой мир. Для чего? Они здесь даже жить нормально не могут… И зачем они вообще каждое полнолуние уходят на озеро?
— Всё из-за луны, — ответил Картер, повернувшись к другу, когда Моника с Дастином скрылись из вида. — Солнце у нас разное, но луна — одна. Так они ненадолго попадают в свой мир — всё дело в сочетании воды и лунного света.
— Понятно, — передёрнул плечами Ник, хотя на самом деле у него остались вопросы.
Моника никогда особенно не распространялась об особенностях детей Пустоты, в книгах об этом было сказано очень мало. Ник подозревал, что Ханна знала многое о подруге, но всегда отмалчивалась, уходя от темы.
— Никогда к этому не привыкну, — добавил Картер с восхищением. — Это ведь наглядное доказательство существования мира Пустоты.
— Ты сомневался?
— Я всегда верил, но верить и быть уверенным — разные вещи.
Ник кивнул и остался стоять истуканом посреди комнаты, словно поражённый какой-то мыслью, но лицо его сохраняло спокойствие, не встревоженное никаким откровением. Картер забрался в кресло с ногами, слушая тишину ночи. Лунный свет постепенно тускнел, но они знали, что он обратил свой лик на озеро, в котором купались дети иного мира.
— Как у вас с Моникой дела?
Ник вложил в вопрос всю тактичность, которую смог в себе найти. Своим тоном, одновременно будничным и доверительным, он дал другу возможность отмахнуться дежурным «нормально», но Картер не воспользовался этим.
— Всё сложно, но мы стараемся… Находим варианты, — туманно отозвался он, зная, что Ник не попросит подробностей.
— Не думал, что вы ещё вместе.
— Иногда она отталкивает меня, — признался Картер, потирая наморщенный лоб. — Отправляет в город, чтобы я развеялся, нашёл кого-нибудь… Ей тоже нужна эта передышка, поэтому я просто уезжаю и бесцельно катаюсь кругами или заглядываю к Мэдс, но никогда не пользуюсь этим… «разрешением».
— Почему?
Во взгляде Картера отражался лунный свет, будто наполнял его изнутри — слова дались ему без единого усилия.
— Потому что я люблю её.
— Влюблённый дурак… — покачал головой Ник. — Ваши отношения противоестественны. Между вами не может быть ничего серьёзного. Вы даже поцеловаться нормально не можете. И тебе всё время приходится пить те таблетки, чтобы не умереть от облучения, так ведь? На что ты вообще надеешься?
— Я верю в нас… — начал Картер спокойно, но друг прервал его раздражённым взмахом руки:
— Верить и быть уверенным… — и тут же замолк.
Тяжело опустился в кресло и упрямо нахмурился. Картер внимательно смотрел на него, но не увидел ничего, что бы удовлетворило его любопытство.
— Когда-то ты тоже верил.
— Это в прошлом.
— Почему?
— Много читал. Одну книгу.
