— Любопытные у вас отношения, — невольно улыбнулась она. — Хочешь поговорить об этом?
— Я думал, у нас встречи друзей, а не психотерапевта и пациента, — усмехнулся Картер.
— Справедливо. Я приготовила кое-что.
Только теперь Картер увидел несколько плоских картонных коробок на полу.
— Настольные игры? Серьёзно?
— Я обещала проводить с тобой время, но мы не оговаривали, как именно. Это моя лазейка.
Картер усмехнулся и сел напротив Моники. Он вёл себя совершенно расслабленно.
— У тебя есть братья или сёстры?
— Во время игры я предпочитаю молчать, — строго заявила Моника.
— Я тоже должен молчать? — Моника замялась, и Картер истолковал это в свою пользу. — Я сирота. Меня воспитывали в приюте при монастыре. О таких местах ходят разные слухи, но мне повезло. Твой ход.
Он не остановился на этом. Моника слушала рассказ о жизни в приюте и пыталась уловить хоть каплю фальши, но Картер демонстрировал искреннюю грусть брошенного ребёнка, окрашенную светом относительно счастливого детства.
— У тебя были друзья? — вырвалось у неё.
В ту же секунду Моника пожалела о своей слабости и ожидала непременного торжества на лице Картера, но тот задумчиво нахмурился.
— Я был другом для всех, но никто не был другом для меня, — наконец ответил он.
Моника подавила порыв обнять Картера — в этот момент он был похож на ребёнка, одинокого и незаслуженно оставленного на произвол судьбы.
— Правда, когда мне было четырнадцать, к нам попал один парень… Он меня вдохновлял. Мы строили планы, как будем супергероями, у него тоже были способности. Монахини называли его Робин Гудом, потому что он защищал младших, даже если ему потом сильно доставалось. Он был хорошим, одним из лучших людей, что я встречал.
Лицо Картера прояснилось, и Моника будто бы увидела этого подростка — смелого, доброго и сочувствующего, готового на всё во имя справедливости.
— Что с ним случилось? — спросила она, заподозрив неладное, когда пауза затянулась.
— Он пропал, — пожал плечами Картер. — Посреди ночи. Просто исчез. Его искали два месяца, но так и не нашли.
— Думаешь, он сбежал?
— Нет, — упрямо мотнул он головой. — Его кто-то забрал. Кто-то, кому он не мог сопротивляться. Иначе… иначе он бы взял меня с собой.
Моника поджала губы, наблюдая за склонённой макушкой Картера. Когда он поднял глаза, она приложила все силы, чтобы легко улыбнуться. Видимо, ей это удалось, потому что Картер расцвёл в беззаботной улыбке.
— У меня есть старший брат, — сказала она наконец. — В детстве мы были очень близки. Потом он изменился.
— Что случилось?
— Ты рассказал о своей жизни в приюте. Откровенность за откровенность. Тёмная Птица — мой брат.
— Птица? — удивился Картер, нахмурившись. — Он живёт через стену от Илая… Я видел его однажды. Мне жаль.
— Так глупо… — покачала головой Моника. — Он ведь даже не птица, а летучая мышь.
— Место Бэтмена уже занято, — сочувственно улыбнулся Картер. — Ты скучаешь по нему?
— Очень. Его зовут Дастин, но он уже давно не откликается на это имя. Летис сказала, что он окончательно утратил человечность, но я не верю в это. В полнолуние я вижу его, вижу страдание в его глазах… Он всё помнит и понимает, просто не может сказать!
С каждым словом Моника говорила со всё большим жаром и возбуждением. Замолчав, она прерывисто дышала и не могла усидеть на месте, вскочила и зашагала по комнате. Картер тут же поднялся следом и остановил её.
— Я верю тебе, — сказал он ласково. — Я видел то же самое. Как и Илай.
— Он что-то тебе рассказывал? — с жадностью спросила Моника, стиснув его руки. — Что он тебе говорил?
Картер замялся, но она решительно увлекла его на кровать и села так близко, посмотрела на него так живо и выжидающе, что он был готов сдаться.
Вдруг распахнулась дверь, и на пороге возникла Ханна. Моника тут же вскочила, Картер усмехнулся.
— Ой! — воскликнула Ханна, звучно ударив себя по лбу. — Я забыла! Извините, ухожу!
— Нет, это я ухожу, — вдруг заявил Картер, под удивлённым взглядом Моники направляясь к двери. — До скорого.
Ханна закрыла за ним и нахмурилась.
— Я всё испортила, да? — виновато спросила она.
— Не знаю. Нет, что ты, — отмахнулась Моника от собственных слов. — Ты в порядке? Какая-то ты раскрасневшаяся.
— Я бежала, — призналась Ханна. — Хотела с тобой поговорить.
Моника с готовностью села на кровать и указала на место рядом. Ханна воспользовалась приглашением. В таком положении её ноги не доставали до пола, в то время как Моника давно приспособилась сидеть в красивой позе, касаясь пола самыми носочками.
— Помнишь, ты говорила о своей связи со снами? — начала Ханна. — Сказала, что рядом с тобой мне не страшны кошмары.
— Помню.
— Соседку Лики, Дэстини, мучают сильные кошмары. Они не могут спать по ночам. Можешь помочь?
Вместо ответа Моника обратила взгляд на календарь, висевший над кроватью.
— В полнолуние, через девять дней, — сказала она наконец. — Мне нужен номер комнаты и открытая дверь. Пусть ложатся, как обычно. Дэстини должна спать, иначе я не смогу помочь.
— Я передам Лике, спасибо, — улыбнулась Ханна. — Не хотела говорить ей заранее.
— Спасибо за деликатность. Как ты? Как у вас с Ником?
