— Я прошу мир для моего народа. Мы измотаны столькими годами войны. И нет смысла дальше продолжать эту бойню. Земля же достанется тому, чей рыцарь победит в поединке.
Принц опешил.
— Ты сейчас серьезно? — это было всё, что он смог сказать. Она кивнула.
— Да. Мой рыцарь бьется против твоего на рассвете завтрашнего дня. Всё честно и прилюдно. Это все условия, — Лилиан склонила голову.
— Я согласен. Но у меня к тебе ответное условие. Если твой рыцарь проиграет, то ты выйдешь за меня замуж, а я оставлю твой народ в покое.
Не раздумывая, королева кивнула. Она была готова к любому исходу. Артуас позади нее ошеломленно вздохнула, но она даже не обратила внимания на его реакцию.
— Ради моей королевы я сделаю всё, чтобы выиграть этот поединок! — напоследок сказал рыцарь, обращаясь к принцу. Тот лишь усмехнулся ему в ответ.
Вскоре ворота крепости закрылись, королева ускакала к своему войску, а на востоке и севере показались оба солнца Эмпирея.
Артуас проиграл.
Рыцарь принца выбил его из седла, но поединок был честным. И потому спустя неделю после сражения земли объединились, а королева Лилиан стала законной женой принца Альма.
В Эмпирее восстановился мир. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Через полгода король рианцев умер от лихорадки, которая до того косила галанцев, как траву. Всё-таки они не обладали никакой особой магией, как оказалось.
Королем стал Альм, и оба народа наконец выдохнули окончательно. А ещё через месяц Лилиан поняла, что беременна.
В саду цвели розы. Лилиан сидела в беседке и читала. Оба солнца стояли в зените, по саду плыл удушливый аромат цветов и свежескошенной травы. Она отослала фрейлин и наслаждалась одиночеством.
Правда, её уединение длилось недолго.
В конце сада показался рыцарь в полном обмундировании. Издалека королева не разглядела его лица, а потому дожидалась, когда он приблизится, с некоторой тревогой.
Это оказался Артуас. Выдохнув, она улыбнулась, приветствуя его. Рыцарь преклонил колено и поприветствовал свою королеву.
— Что привело тебя сюда? — поинтересовалась Лилиан.
— Я на некоторое время отбываю по долгу службы в пригород. Мне не хочется вас покидать, моя королева, но я вынужден. И прежде чем уехать, я хотел передать, что ваши подданные до сих считают вас единственной законной королевой и сделают всё, чтобы справедливость восторжествовала.
В голову медленно закралась нехорошая мысль, и тяжелое предчувствие сжало сердце.
— Ты же не говоришь о восстании, Артуас? — дрогнувшим голосом произнесла она.
— Я не могу сказать ничего напрямую, потому что это подвергнет Ваше Величество опасности. Но мы восстановим всё, как было, я клянусь. А до тех пор берегите себя, — и не в первый раз королева заметила в его взгляде затаенную нежность.
Прежде чем она что-либо ответила, Артуас поднялся с колен и покинул сад, оставляя Лилиан в одиночестве.
— Знаешь, дорогая, у меня не самые хорошие новости.
Королева, сидящая за столиком, расчесывала волосы, совершая утренний туалет. Альм вошел в спальню и, приветствуя жену, поцеловал её в щеку.
— О чем ты?
На мгновение король загляделся на огненные переливы роскошных волос, а потом все-таки соизволил договорить начатое.
— На территории твоих бывших земель вспыхнуло восстание. Я думал, ты можешь мне что-то прояснить по поводу того, кто за этим стоит.
Она выдержала его прямой и суровый взгляд и ответила, обернувшись к нему:
— Мне ничего не известно. Я не покидаю дворца, у меня триста человек охраны, и из них — ни одного галанца, а все мои фрейлины тупы, как пробки. Думаю, ты сделал всё, чтобы отстранить меня от моего народа. И за тем, что кто-то поднял восстание, стоит кто угодно, только не я.
— Я и не думал, что это ты, Лилиан, — вздохнул он, не скрывая тени облегчения.
— Тогда чего ты от меня хочешь? — она начинала злиться, и ребенок, который почувствовал это, толкнулся в животе.
— Мне доложили, что восстание возглавил твой разлюбезный рыцарь, который тогда проиграл в бою за земли.
Королева смогла сохранить маску равнодушия на лице.
— Мне ничего об этом не известно, Альм. И мне вредно нервничать, поэтому прошу тебя впредь не задавать таких вопросов.
Он кивнул и, не медля, покинул комнату.
Лилиан отложила щетку и легла лицом на скрещенные руки.
Войска Альма подавили восстание за считанные дни.
Артуаса и других галанцев, которых посчитали зачинщиками восстания, казнили на площади перед дворцом.
Король Альм, оберегая жену от лишних волнений, увез её в тот день за город. Она не знала о случившемся до самых родов, вплоть до возвращения в столицу, где увидела иссохшие головы на пиках при подъезде к площади.
Сын Лилиан и Альма был больше похож на королеву. Он унаследовал огненные волосы галанцев и пронзительно-синие глаза отца-рианца.
Король осыпал нежно любимую жену золотом и закатил пир в честь рождения наследника.
Останки казненных захоронили на следующее утро после пира по личному указу королевы.
Лилиан любила Альма. Она обожала своего сына, которого супруги назвали Ритрихом в честь древнего короля рианцев. Она привыкла к спокойной жизни и двору.
