— Дяди Грегори и мамы давно на свете нет, а обстоятельства изменились.
Августина фыркнула и нетерпеливо помахала рукой, привлекая внимание дворецкого. Остывший чай следовало сменить ещё до начала их разговора с тётушкой.
— И имя тому обстоятельству — Дэниел Вронежский, твой названный сын и моя головная боль, — девушка возвела глаза к потолку. — Меня вызывали в Совет на допрос, — быстро выдала Августа, заметив что её собираются прервать.
Мишель отложила веер и разгладила подол платья на коленях.
— Что им было нужно?
— Где он, общаемся ли мы, что мне известно о его имуществе в Соснопепе? — Августина вздохнула, внимательно наблюдая за реакцией тётушки, — Известно ли мне о его связи с Баронессой и как давно он на неё работает? Меня продержали три часа в кабинете с пятью советниками, бесконечно задавая одни и те же вопросы.
— Редкостная низость, — пробормотала баронесса Ашпер и потянулась к столику. Серебряная ложечка медленно кружила в чашке, пока кусок коричневого сахара растворялся в горячей жиже.
Августина поморщилась. Чай в доме Ашперов после смерти дядюшки подавали отвратительным. Тётушка всегда пила едва заваренный чай и осуждала пристрастие племянницы к крепкому тёмному чаю. Якобы это плохо влияет на кожу.
Мишель Ашпер выглядела глубоко погруженной в раздумья. Августина в глубине души надеялась, что ход мыслей тётушки выведет её на верный путь расторжения помолвки с Дэниелом. Ничья репутация не была бы задета: баронесса Ашпер провела помолвку в условиях сторогой секретности. Расторжение союза прошло безболезненно для всех и стало бы настоящим облегчением для Августины.
Августина противилась связи с Дэниелом. Граф Вронежский ей не понравился в тот же миг, когда был представлен Стефаном, который ничуть не удивился появлению собственного двойника. Разразившийся скандал стал первым в череде несчастий, свалившейся на голову юной графини Плевако.
После похорон дядюшки в карете похоронного кортежа у Августины случается первый приступ. Что это именно приступ, а не головокружение и последующая потеря сознания на фоне нервного истощения, юная графиня Плевако определила сразу. Отец успел ей четко описать признаки пробудившейся семейной хвори. Звон в ушах переходил в монотонный шум, в глазах появлялись синие пятна, после наступала полная слепота и дезориентация. Выступающий холодный пот был сигналом завершения первой стадии приступа.
Так в семнадцать лет, спустя шесть лет после смерти отца и два года после убийства матери Августину настигло родовое проклятие Плевако.
Следующие несколько часов Августина страдала от светобоязни, а от солнечных лучей кожа покрывалась сыпью и волдырями. Слух и зрение возвращались постепенно. Разговоры за поминальным ужином доносились до Августины словно из–под слоя нескольких толстых одеял. Она не могла разглядеть ничего дальше собственной тарелки, даже силуэты сидящих рядом и лица напротив расплывались пятнами.
Второй приступ случился спустя год, прохладным утром десятого месяца. Листва на деревьях стремительно покрывалась золотым и багряным налётом и Августина каждое утро выходила на внутреннюю веранду любоваться дремлющим садом. Так было до того злополучного дня, когда юная графиня Плевако получила краткую записку от своей тётушки. Баронесса Ашпер выбрала день для помолвки и бракосочетания, не советуясь ни с кем. Помолвка должна была состояться в конце этого года, а свадьба была назначена через год на пятнадцатое число одиннадцатого месяца. Квадратик с гербом барона Ашпера и изящным тонким почерком Мишель выпал из дрожащих рук. Августина обессиленно обмякла в кресле.
«Это конец», — подумалось тогда ей, но мысль о смерти не пугала юную графиню Плевако так, как страшила новость о близящемся союзе с графом Вронежским. Она ненавидела его. Она презирала его. А внешнее сходство со Стефаном раздражало её.
В спокойствии и уравновешенности графа Вронежского проскальзывало равнодушие и высокомерие. Его не тронула даже смерть собственной матери, скончавшейся от ужасного проклятья через три месяца после возвращения в Новый город. По слухам ей вообще было нельзя возвращаться. Но графиня Вронежская рискнула. Ради сына и восстановления его графского титула. Титула, который Августина не желала принимать.
Отчаяние довело Августину до той степени крайности, когда человек способен на самые безрассудные поступки. Во время церемонии помолвки, произнося священную нерушимую клятву, юная графиня Плевако оговорилась и якобы случайно дважды уронила кольцо, а затем чуть ли не надела золотой обруч на не тот палец графа. Она видела как с каждой её ошибкой бровь Вронежского приподнималась всё выше. В конце церемонии граф откровенно усмехался над тщетностью её усилий. Кольцо обещания плотно сидело на его безымянном пальце.