Несса заполняла бесконечные карточки и формуляры, раскладывая их по алфавиту в коробке, и параллельно вносила записи в огромную архивную книгу. Первую карточку ей пришлось оформить саму на себя, и за прошедшую неделю она заполнила тысячу двести сорок три карточки, выписала семьсот девяносто семь новых паспортов и сделала две тысячи сорок записей в архивной книге.
Работать приходилось с раннего утра до позднего вечера, девушка даже пропускала завтраки, обеды и ужины, за что получала нагоняй от Аглаи. Но в конце концов та смирилась и приносила еду на подносе. Не забывала ворчать. Для профилактики.
— Сидишь тут как затворница, даже не выходишь подышать. Нельзя же так!
— Очень много накопилось дел, пока этим никто не занимался. Спасибо, Аглая.
Несса принялась за обед, Аглая села на диван, наблюдая за ней. Даже интересно, за чем она больше следила: за тем, чтобы Несса всё съела или чтобы не работала во время приёма пищи?
После обеда Несса вновь садилась за заполнение формуляров, переписывая начисто черновые записи из журнала розыскной группы. Потом нужно было восстановить паспорта, запечатать их в пакет и положить на тумбу у двери — на рассвете их забирали и отправляли на следующий пункт.
Пришлось смириться с тем, что миссию она провалила. Её грызло разочарование в самой себе, чтобы как–то забыться она углублялась в работу. Лучше вносить бесконечные записи, чем отдаться на растерзание совести, которая где–то в глубине мозга продолжала бубнить бесконечное одно и то же:
Стоило признать, что Несса пряталась за работой. От тягучего осознания собственного прорвала. От косых взглядов. Те несколько вылазок, что она предприняла в первые два дня, напрочь отбили желание лишний раз выходить из пристройки. Она не могла ни с кем завести непринуждённую беседу, так как её буквально преследовали косые взгляды и перешёптывания. Её разглядывали как зверушку в зоопарке. Даже то, как она жуёт и ходит, стало поводом для бурного обсуждения за спиной. Следили, как она держит спину за столом, обращается с вилкой, постоянно забывает об отсутствии ножа.
Вездесущая Аглая спасла её от посещения столовой, появившись однажды утром на пятнадцать минут раньше начала завтрака на пороге канцелярии с подносом в руках. Вскоре и это стало поводом для обсуждения, но Несса почувствовала облегчение, когда отпала необходимость лишние три раза выходить за пределы стен пристройки.
Убедившись, что никто не следит за ней через окно комнатушки, Несса по вечерам отжималась до дрожи в руках и качала пресс, пока в глазах не начинали плясать мушки. Это помогало избавиться от навязчивых мыслей о собственной никчёмности. Выходить бегать на тренировочную площадку, обнаруженную случайно за административным зданием, Несса не решалась — слишком близко были палатки отряда. Кто–нибудь мог увидеть и донести Вронежскому. А он и без этого её подозревал.
Очередная страница закончилась. Несса отложила карандаш и прокрутила запястье.
— Какая тягомотина, — пробормотала она, выпрямляясь. Прежде чем перевернуть страницу, девушка некоторое время любовалась исписанным разворотом, ощущая тихое удовлетворение. Несса дополнила и усовершенствовала систему записей, чем втайне гордилась. Вид ровных табличных строк и столбцов заставил её улыбнуться. Пора продолжать.
С хрустом перевернулся исписанный с одной стороны желтоватый лист, открывая чистый разворот. Несса повела плечами и окунула механическое перо в чернильницу.
По спине пробежал холодок. Левая щека покрылась мурашками. Девушка медленно втянула резко загустевший воздух и повернула голову, скосив взгляд за спину.
За её спиной стояла плотная стена тумана. Словно живая, она трепыхалась и робко пыталась дотянуться. Там, где должен быть угол пристройки, клубилось белое облако.
Остались только Несса, стол и туман.
И
Ей это чудится.
Это всё нереально.
Оно не может к ней приблизиться.