Перечитав ворох записок, Вронежский потянулся к ручке и нервно чиркнул на клочке бумаги: «Будьте готовы эвакуироваться в любой момент». Губы графа скривились. Оставалось надеяться, что это
Из–под стола Дэниел достал паука–почтальона. Ему едва удалось убедить Ланца прислать ему чертежи и образец. Вронежскому удалось сделать копию, но он не смог разобраться, как запустить механизм с помощью силы. Зато удалось внести небольшие изменения в конструкции и добавить батарею, пожертвовав компактностью. Пришлось сделать паука размером больше в два раза, чем последний работающий экземпляр Ланца.
Доработанные пауки исправно доставляли послания, являясь единственным быстрым способом связи между лагерями. Человеку пришлось бы идти в обход болота, делая огромный крюк и рискуя наткнуться на тварей, что занимало больше шести часов. Паук шёл напрямую и добирался до конечной точки за два–три часа.
Отправив курьера, Дэниел вернулся к расчётам. Он не мог отправить весь лагерь одним днём в соседний пункт. Также приходилось учитывать интересы обитателей — многие уже высказали желание направиться в определённые населённые пункты, разбросанные по всей республике. Необходимо было тщательно продумать маршруты и графики отхода. В их распоряжении было всего три старых потрёпанных жизнью грузовика на болотном газе и пять мотоциклеток. В ближайшем перевалочном пункте было ещё два грузовика, шесть телег и шесть мулов.
Аристократичные пальцы вытащили из–под вороха бумаг скреплённые листы со списками. Несколько дней назад он попросил Нессу переписать всех в лагере в алфавитном порядке, указав членов одной семьи под соседними номерами. Девушка справилась за ночь. Аглая и Эдгар дополнили этот список пометками, где по их сведениям хотели бы осесть беженцы. Глаза Дэниела остановились на изучении аккуратного почерка с завитушками Эрнестины, угловатого и торопливого, что вывела рука старшей санитарки, и корявого, местами неразборчивого, принадлежащего руководителю второго поискового отряда.
Вронежский перевернул страницу и замер, наткнувшись на пометку, оставленную Аглаей: «отказываются покидать лагерь, сектанты ОПТ».
Дэниел никак не препятствовал безумцам-сектантам, пока они не вмешивались в спокойную жизнь лагеря, не мешали сотрудникам и не наводили смуту в рядах беженцев. Он даже позволил им выстроить импровизированный алтарь в двухстах метрах к востоку от лагеря.
А теперь сектанты отказываются покидать лагерь.
Граф перелистал список: из девятисот сорока шести человек, включая работников, проживающих в лагере на данный момент, уже отказались сорок девять. Неприятный холодок пробежал по спине.
Это могло стать проблемой.
Дэниел принялся разрабатывать план по последовательной эвакуации, откинув на время мысли об почитателях чудовищ.
Его прервали. Услышав нарочито громкий звук прочищаемого горла, Вронежский поднял голову и увидел стоящего у входа в палатку самоназванного руководителя сектантской организации.
Лёгок на помине.
Кащ Тремс — долговязый сутулый мужчина с осунувшимся лицом и огромными тёмными пятнами вокруг глаз — натянуто улыбнулся:
— Позволите?
Дэниел указал рукой на стул для посетителей перед его столом. Широкими шагами Кащ приблизился и сел, положив руки поверх колен. Он наклонился вперёд и подобострастно заглянул терпеливо ожидающему графу Вронежскому в глаза. Дэниел молча ждал, зажав между пальцев корпус чернильной ручки. Тремс растянул синюшные губы в улыбке, на мгновение обнажив кривые желтые зубы, часто заморгал и выпрямился. Шея его неестественно выпрямилась, сильно выдающийся кадык дернулся.
— Я слушаю, — холодно произнес Дэниел, начиная терять терпение, но держа на лице маску равнодушия. Кащ встрепенулся и вкрадчиво начал:
— Близится дата завершения перемирия.
— Мне известно об этом.
— Скорее всего, лагерь будет расформирован.
Бровь Вронежского едва приподнялась. Его посетитель говорил крайне очевидные вещи. Тремс после продолжительного молчания, словно проверяя выдержку графа, кашлянул и решил продолжить:
— Есть определённый… круг… лиц, которые бы предпочли остаться.
Дэниел перестал сверлить взглядом самоделанного проповедника, отчего тот явно с облегчением выдохнул, и опустил глаза в документы. Кащ Тремс тем временем закопошился и извлёк из кармана мятый, покрытый пятнами огрызок бумаги. Граф еле сдержался от желания брезгливо взять записку пальцами и лишь на мгновение прикрыл глаза, когда влажная записка коснулась его протянутой ладони. Проповедник выписал имена своих последователей на отдельный лист, исписав обе стороны.
Предусмотрительно.