Поднимая клубы пыли, по грунтовой дороге тянулась вереница из пеших с ружьями и потрёпанных грузовиков со старомодными стрелковыми установками на прицепе. Вся эта разношёрстная процессия двигалась на восток. Несса так долго смотрела, что начало цепочки из раскачивающихся на ямах и скрипящих грузовиков и гремящих установок потерялось в желтовато-сером облаке на горизонте. Поток не стихал, люди неторопливо двигались по обеим обочинам дороги, а в центре рычали, фыркали и захлёбывались моторы разномастных грузовиков.
Несса задёрнула шторы и осела на пол, закрыв уши руками.
Начиналась война.
Настоящая. Война.
Все эти люди отправлялись на фронт, на верную гибель. Ради призрачной высокой и светлой цели, ради Баронессы, ради всего того, о чём проповедовал Глава и ещё тысячи таких Глав по всей республике.
Несса знала, сколько выделяется на финансирование имперской армии. У всех них изначально не было шанса. Баронесса настоящая сумашедшая, если надеется, что на одной лишь слепой вере в светлое будущее свободной республики можно устоять против вооружённой до зубов, вышколенной и тщательно обученной безжалостной армии Императора.
У этих людей не было шанса.
Не было шанса ни у неё, ни у девочек, ни у Дэниела, ни у Эдгара и ни у… у всех у них не было ни малейшего шанса.
— Мне казалось, матушка, что побег моего взбалмошного брата Вы считали выгодной случайностью, — Стефан прошёл через гостиную и опустился в кресло напротив матери, закинув ногу на ногу. — А теперь так рьяно ратуете за его возвращение в столицу.
Мишель поморщилась и раздражённо взмахнула веером. Поворачиваться она не спешила и, отвернувшись, продолжала терзать взглядом гаснущий камин. Послав краткую записку сыну, баронесса Ашпер рассчитывала, что он выполнит её маленькую просьбу, а не явится с допросом.
— Твоему брату необходимо вернуть расположение Императора. Иначе он потеряет всё.
Стефан молчал, описывая кончиком ботинка с заострённым носом круги. Его бровь слегка приподнялась. Этим выражением лица он напоминал своего несносного брата. Мишель отложила веер и смерила сына взглядом. Она знала о его давних симпатиях к графине Плевако, но не одобряла их. Не лишним будет напомнить и об этом.
— А также жениться на твоей кузине, — закончила Мишель.
— Бессмысленный брак, — фыркнул Стефан, дёрнув ногой. — Крайне сомнительно, что Августина способна зачать ребёнка. Её состояние последнее время вызывает беспокойство.
Мишель поджала губы, обмахиваясь веером. Она подозревала, что её сыну была противна одна лишь мысль, что дражайшая Августа ляжет под его брата. Однако ранее он не высказывал никаких протестов, молча приняв волю матери.
— Рождение ребёнка от Августины и не требуется, — мрачно ответила Мишель, не веря что ей приходится произносить вслух столь очевидные вещи. — Единственное, что от неё требуется — временно сыграть роль графини Вронежской.
Стефан удовлетворенно усмехнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла. Он сложил пальцы домиком и поверх них посмотрел на мать.
— Сценарий усложняется. Избавиться от брата в республике было бы проще.
Баронесса Ашпер подавила раздражённый вздох. Если устранить графа раньше времени, тогда Августине не придётся становиться графиней Вронежской, и её сын снова сможет претендовать на неё. Нужно женить Стефана поскорее и закрепить положение. Если Августа переживёт своего мятежного мужа, она может стать любовницей Стефана. Женщина сморщилась, но мысль о слабом здоровье племянницы успокоила её.
— Но тогда станет известно о его пособничестве Баронессе, — Мишель вздохнула, разгладив складки платья. Ей хотелось сказать иное. Предостеречь его от необдуманных связей и женском коварстве. — Император лишит Вронежских всех земель раньше, чем ты оспоришь титул. Без сомнения, Магистр нам поспособствует, но решение вопроса по возврату ранее изъятых земель у графа-предателя будет на личном контроле у Императора. От родовых земель Вронежских в Соснопене нет толка, они бесплодны и заброшены ещё прадедом. Не знаю, отчего предки так вцепились в эти болота… особенно, твоя родная мать, — с досадой пробормотала баронесса Ашпер.
— Я не считаю женщину, что породила меня родной матерью, — холодно заметил Стефан.
Мишель обеспокоенно повела плечами. Разговор зашёл на опасную территорию, она никогда ранее не затрагивала тему Мелиссы при сыне. Ей казалось, что знания о его истинной матери достаточно, чтобы Стефан не восстал открыто против кровного брата, а потому скрывала от сына некоторые свои размышления. Тот факт, что сын догадывался о них и — более того — разделял их, стало для женщины шокирующим, но приятным откровением. Она обрела в лице Стефана долгожданного сообщника.
— Женщина, что породила двух, но выбрала лишь одного, — лёд в голосе сына переплавился в металл. — Почему её выбор пал на Дэниела, если в младенчестве мы были схожи как две капли воды?
Губы Мишель тронула едва заметная улыбка. Она тихо гордилась своим сыном. У него есть силы и воля протестовать против судьбы, оспаривать своё право на всё.