Он приготовился, представив как в реальности зажмуривается, и прыгнул. На этот раз ощущения от входа оказались еще менее приятными, возмущение пространства с каждым разом становилось сильнее. Но и промежуток времени, на который удавалось погрузиться, увеличивался. Тем не менее, время шло, а найти решение не получалось, он что-то упускал. «На высоких уровнях необходимо раскрыться», — вспомнились уроки Башни. И Надир раскрыл сознание. Эффект получился неожиданным, все чувства многократно обострились. И этим новым изменившимся восприятием он рассматривал окружающее пространство. Помещение, в котором он находился, больше не выглядело руинами. Просторный зал, по стенам растекался мягкий свет. Наружу вели две двери. Обе приоткрыты. От одной из дверей ощущался сильный отголосок Роберта, даже не след, а ментальный запах. «Я превращаюсь в дина», — подумал он, и внезапно понял, что одна дверь вела туда на Маллию, а другая — в нечто, где Роберт совсем недавно побывал. Как ни странно, между Маллией и неизвестным местом или планетой была связь. Он сделал пометку на потом, чтобы проверить, проследить.
Бессознательно Надир перешел на следующий уровень восприятия. Двери исчезли, вместо них — туннели, подобные тем, по которым он шел на Тарру. Посередине помещения — колодец. Мощный луч синего света, бьющий вверх. Роберт, распластанный под самым потолком и обвязанный нитями. Надир подошел поближе. Часть нитей сползала в колодец, а часть расходилась в разные стороны. Вдали виднелся еще один подобный колодец и еще один и еще. Надир обошел помещение по кругу. Шесть колодцев и главный — строго посередине. Роберт — жертвенная фигура, растянутая подобно звезде, над центральным колодцем. Что-то напоминает. Надир рванул рубашку. Так и есть. Узор на коже, новые шрамы и от них тонкие полупрозрачные нити, тянущиеся к колодцам. Он раздраженно выругался, витиевато, как часто слышал от бойцов на ринге. И рванул нити на животе. Тонкие, но прочные, острые будто проволока, они натянулись как струны, разрывая кожу, но Надир все тянул и тянул, пока зазвенев, они не лопнули одна за другой. Вытерев окровавленную ладонь, и где-то на грани восприятия удивившись, что порез выглядит так реалистично, Надир бросился к Роберту. Нужно перерезать жилы, образующие кокон, а потом подхватить, не дать упасть в колодец. Только вот чем? Ножа у Надира не было, возвращаться к Дженни за кухонной утварью не хотелось. Время пребывания подходило к концу. И хватит ли сил еще на один нырок, Надир не знал. Машинально, выбросил ладонь, представив, как на кончиках пальцев образуется энергия и, приняв форму луча, перерубает нити. Время замедлилось. Надир услышал звон на слишком высокой ноте — нити лопались, подхватил медленно падающего Роберта, и тут все завертелось, он только и успел вынырнуть в комнату к Дженни. И задохнулся, упал на колени, чувствую как там, на топчане, в хижине Марты, его телу не хватает воздуха, и как бешено колотится сердце.
Подняв, наконец, голову он увидел Роберта, такого же обессилевшего сидящего рядом с Дженни. Девушка обняла его за плечи, братишка прижался к ней, уткнувшись лицом в грудь. Значит совсем плохо, не в характере Роберта вот так демонстрировать слабость. Надир подошел, и Роберт тот же дернулся, резко выкинув вперед руку с раскрытой ладонью. Надир вздрогнул, зная, что этот жест означает.
— Роберт, ты чего?
— Не приближайся, — прошипел Роберт.
Надир замер в нерешительности. — Думаешь, это моя вина? Я — не причем, наоборот, искал тебя, с трудом вот нашел, — он улыбнулся, оправдываясь. — И вообще, пора уходить. Я — у Марты, помнишь ее? Она помогла до тебя добраться. Но…
Надир остановился и посмотрел на Дженни. Объяснять, что на самом деле происходит, не хотелось. Изображение начало двоиться, его вот-вот выбросит. Он резко рванул Роберта на себя. Желеобразная масса сдавила со всех сторон. Пространство свернулось и развернулось.
Надир очнулся от крика. Кто кричал, неужели он? По всему телу расползалась боль — резкая, пульсирующая, давило в груди и боку. Он пытался дышать и не мог, открывая и закрывая рот, подобно рыбе, выброшенной на берег. Наконец-то удалось втянуть губами воздух, и он вдохнул, еле сдержав стон. От усилия в глазах потемнело, в висках застучало, словно в голове попеременно орудовали два назойливых молота. «Ничего себе, чувствительность вернулась, уж лучше как прежде», — подумал Надир.
— Лежи, рано тебе вставать, — раздался голос Марты, — ослаб совсем.
Голос звучал, как бы в отдалении, но старушка находилась рядом. Надир смутно видел мелькающую перед глазами женскую фигуру. Комната плыла. Его скрутило и вывернуло наизнанку. В желудке жгло огнем. Началось обычное носовое кровотечение. Надир попытался вытереться, а вместо этого размазал кровь по лицу и перекатился на бок, теряя сознание.
Светящийся кисель, рвущиеся струны-нити, скрежет и звон искореженного рояля, плывущий туман, проступающие очертания комнаты в ветхой хижине.
