Ван Дюрен медлил, словно размышляя, затем с силой наступил, так что пол дрогнул, ботинок опустился в миллиметре от пальцев Надира, и стремительно вышел, бросив уже в дверях:
— Отомри.
Надир моргнул и наконец-то выбросил руку, сгенерировав несколько золотистых искринок на кончиках пальцев — ничтожно малое, ни на что не годящееся количество. Раскрытая ладонь, направленная в пустой дверной проем.
Фрэнк склонился над ним.
— Встать можешь? Лучше убраться, пока он не вернулся, — сказал он, помогая подняться. Надир, опираясь на плечо напарника и прихрамывая, кое-как доковылял до машины. В машине он все-таки отключился, пришел в себя уже в квартире у Фрэнка. Напарник дотащил его до кровати, успел склеить рассеченную бровь и чем-то замазывал особо пострадавшие участки.
— Извини, не мог предположить, что он так взбесится, — сказал Фрэнк, видя, что Надир открыл глаза. — Знал бы, подготовился.
В ответ Надир зашипел.
— Потерпи, потерпи, я сейчас закончу. Ты же вроде боли не чувствуешь? — удивленно пробормотал Фрэнк, — Если вовремя обработать, сильных гематом не будет. Проверенная штука. Это еще из старых запасов, когда мы с Содружеством контактировали. Не думал, что вот так пригодится. Ты — везунчик. Я сканером прошелся. Ребра целы, так пару трещин, и внутреннего кровотечения нет. А ботинки его сам видел, значит бил не в полную силу, демонстративно наказывал.
Надир молчал, с хрустом стиснул зубы, на него вдруг нахлынула волна бешенства, никогда не испытываемая ранее. Ярость прожигала мозг. Он непроизвольно сжал кулаки, пытаясь справиться с охватившими чувствами.
Фрэнк почувствовал и отстранился.
— Как тебя, однако, — прошептал он, — я думал, у тебя эмоции частично подавлены. А вот как оно, проявляется. Успокойся, слышишь? Пожалуйста, успокойся, — Фрэнк старался утешить.
Надир перекатился на бок, шрамы горели огнем, он с трудом удерживался от того, чтобы не начать раздирать кожу. И эта ярость, желание сокрушать, уничтожать, убивать… чужое желание. Понимание отрезвило. Он взял себя в руки, постепенно успокаиваясь. Удалось отделить свои собственные ощущения от навязанных, привнесенных извне.
Надир глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул. Огляделся. Рядом с ним на кровати разложены медикаменты. Роберт неплохо разбирался в медицине и не только таррианской, а он? Надир рассматривал ампулы и баночки, но названия ни о чем не говорили. По голове его вроде сильно не били, значит, не знает. Он вздохнул, опыт «старшенького» не всегда его опыт. Кстати о Роберте. Братишка давно стучался с вопросом. «Все в порядке, слегка потрепали, ничего страшного», — ответил Надир, и немного подумав, добавил картинку с изображением лекарств. Тут же получил ответ с указанием названия и дозы.
— Фрэнк, сделай укол вот с этим, — тихо попросил Надир, едва шевеля разбитыми губами.
— Уверен? Помнится, ты не на все нормально реагировал.
Надир молча протянул руку для инъекции. Лекарство подействовало почти сразу, принеся облегчение.
— Поехали к Милларду, пусть посмотрит тебя, — обеспокоенно предложил Фрэнк.
— Не выдержу, если еще и док начнет во мне ковыряться. Могу не сдержаться, — Надир хмыкнул, придав лицу язвительное выражение, чтобы успокоить напарника. Но Фрэнк выглядел подавленным и растерянным, как человек, которые хочет чем-то поделиться и никак не может отважиться.
— Ван Дюрен отсылает меня из столицы на все праздники, — сокрушенно сказал Фрэнк, — а ведь у меня были планы. Ну, ничего, наладится как-нибудь. Я сейчас уйду, а ты отдыхай.
Напарник засобирался, укладывая вещи в небольшую сумку. Окончательно управившись со сборами, он вернулся к Надиру, наконец, решившись.
— То, что он делает в корне неправильно. Но от него рано пока избавляться. Я долго думал, просчитывал, но, на данный момент, лучше уж он, чем кто-либо другой, — Фрэнк говорил очень тихо, почти шепотом. — Слишком зыбко, неспокойно. Контроль — это зло, но убрать его сейчас — равносильно катастрофе. Рухнет все, посыплется.
Надир устало прикрыл глаза. Катастрофа, извержение вулкана, разрушения, обломки горной породы, солдаты с оружием наперевес, обезумевшие люди, всеобщий контроль и подчинение… картины, которые он видел ранее.
— Фрэнк, найди того ублюдка, который порезал меня, иначе скоро вместо Ван Дюрена буду я, — прохрипел Надир.
Мальчишка стоял на расстоянии вытянутой руки, повторяя почти беззвучно, одними губами: «идем, идем со мной».
Сон или явь? Кажется, он наяву грезит. Надир приоткрыл глаза. Ты же комната в квартире Фрэнка. Сумерки, вечер. И мальчик. Немного размытый, но вполне видимый.
— Идем, ну идем же, — мальчишка протянул руку.
Надир сжал, чумазую ручонку, поднялся с кровати, понимая, что, на самом деле, продолжает лежать без движения. «На самом деле я никуда не иду. Я здесь, в комнате, но хорошо бы узнать, что им нужно».
— Идем, — мальчик проявлял нетерпение.
— Кто ты, куда зовешь, зачем? — Надир засыпал незваного гостя вопросами.
Мальчишка не отвечал, крутил по сторонам головой, оглядывался, словно ожидая подсказки.
