Они приближались к раздаче. Хлоя первой поставила свой поднос. Они уже взяли по куску серого хлеба и приборы — ложку с вилкой. Ножей в столовой не давали. На раздаче выдали по тарелке супа, кашу в мясной подливе и по железной кружке с чаем без сахара. Хлоя поморщилась. В жидком супе плавала капуста, на поверхности расходились звездочки универсального жира, от мясной подливы исходил тяжелый дух. Девушка с тоской посмотрела на чай — мутно-бурая жидкость — в чай добавили молочного концентрата, ну, по крайней мере, горячий, жаль, что без сахара. Сладкого хотелось до жути. Хлоя подхватила поднос, направляясь к столику у стены, соседка поспешила за ней. Хлоя покосилась на девушку — на платье вышит номер 443. У Хлои 364. Имя спрашивать не принято, обычно так и обращаются друг к другу, четыреста сорок третья, триста шестьдесят четвертая. Чем меньше цифра, тем больше опыт. У надзирательницы пятьдесят второй. Но бывают исключения, номер могут увеличить в качестве наказания. А ведь от номера зависит, какие талоны ты получишь.
Соседка поставила свой поднос на стол и уселась рядом с Хлоей, ей явно хотелось пообщаться.
— Давно ты тут? — спросила рыженькая.
Хлоя кивнула, — Пять лет уже, сразу после интерната.
— А я в другом месте два года была, затем сюда перевели.
Соседка вздохнула и Хлоя подумала, что у рыженькой что-то не сложилось на предыдущей работе.
— Тебе здесь нравится? — спросила соседка.
Хлоя насторожилась. А вот это не хороший вопрос. Можно сказать, опасный вопрос. Не существует такого понятия, как нравиться или не нравиться. Работа есть работа, куда направили, то и делаешь. Интересно, рыженькая — просто дурочка и не понимает, что делает или у нее задача такая — поговорить, послушать, передать кому следует, поэтому и с предыдущей работы перевели.
— А разве может быть иначе? — удивленно ответила Хлоя и уткнулась носом в тарелку, подумав, что теперь еще и все съесть придется, чтобы никто ничего не подумал.
Рыженькая молча кивнула в ответ. Она тоже принялась за еду, но вскоре отодвинула тарелку с супом и начала ерзать на стуле, привлекая внимания.
— Не вкусно, — скривилась она.
Хлоя пожала плечами, молча продолжая жевать. Соседка, не дождалась ответа и угомонилась, видимо поняв, что разговора не получится.
Включился экран телесета — обеденный выпуск новостей. Передавали городские известия. Хлоя слушала в пол-уха. Ничего нового не скажут, а вечером повтор будет, дома и посмотрит.
— Эй, послушай, — рыженькая схватила ее за руку.
Хлоя подняла голову от тарелки. На экране дикторша в строгом костюме и без платка — им можно, вещала, что на улицах орудует маньяк, нападает на женщин. Его скоро выловят и отправят на исправление, но нужно проявить бдительность, были жертвы.
«Скорое всего преувеличивают», — не поверила Хлоя.
— Ничего себе, — пробормотала рыженькая.
На экране продемонстрировали фотографии двух девушек. Хлоя машинально отметила, что форма одежды у них другая, значит не из их района, с другой фабрики.
Новости закончились, а прозвучавшая следом сирена оповестила о завершении обеденного перерыва и Хлоя вернулась с облегчением к работе, подумав, что общество рыженькой ей не понравилось.
Когда смена закончилась, уже совсем стемнело. Зимой вообще темнеет рано, а тут еще неожиданно потеплело, и город накрыл туман, густой как молоко. Свет нечастых фонарей практически не освещал дорогу. Хлоя торопилась. Идти было неприятно. И вроде живет в хорошем районе, и идти недалеко, но в этом тумане ей все время казалось, что она слышит гулкие шаги за спиной. Оборачиваешься и никого. Тусклый свет фонаря с трудом пробивается сквозь густое туманное облако. Хлоя успокоилась, только дойдя до квартиры. Когда она слушала новости, как-то не восприняла слова о маньяке. Но там, в тумане, маньяк, нападающий на женщин, показался ей очень даже реальным. Захотелось связаться с Фрэнки. Хлоя потрогала часики и вздохнула. Он предупредил, что будет очень занят эти дни.
