Хлоя задумчиво водила ручкой по бумаге, набрасывала широкими, точными линиями. Вот соседка, которая живет над ней, со смешным вытянутым лицом, а вот надсмотрщица с фабрики. Хлоя подумала и пририсовала ей жирную бородавку на щеке и улыбнулась. Здорово получилось. Ей нравилось рисовать, и выходило похоже, немного преувеличено, но смешно ведь. А вот и Фрэнки, несколько четких штрихов и портрет готов. Он сидит, задумавшись, подперев щеку рукой, у него всегда такое выражение лица, когда задумывается. Хлоя улыбнулась, подумав о Фрэнки и вздохнула. Рисунки придется уничтожить. Нельзя вот так рисовать, тем более смешные картинки. Как их Фрэнки назвал — пародии. Так она кого угодно изобразит, без должного почтения. Рисуют — художники. Их специально обучают, как рисовать и кого, рассказывают что можно, а что нельзя. А Хлоя — работница, ей рисовать не положено. Как Фрэнки разозлился, когда нашел ее наброски. Они только-только начали встречаться, и Хлоя рисовала Фрэнки по многу. Как он есть, как спит, ходит по комнате или просто сидит в кресле. Она скучала без него, рисунки отвлекали. Картинок набралась целая пачка, они валялись по всей квартире, где попало, в голову не приходило их прятать. Фрэнки увидел рисунки и рассвирепел. Хлоя испугалась, подумала, что он ее ударит, но Фрэнк скомкал бумагу, бросил в железную миску и поджег. Хлоя смотрела, как огонь пожирает рисунки, закусив губу, и старалась не плакать. Он потом извинился, объяснил, что никто не должен знать, что он приходит сюда, а если найдут рисунки, то и у нее и у него будут неприятности. Теперь, если она что-то и рисовала, то сразу же уничтожала, используя ту же самую миску. Но совсем не рисовать не могла.
Хлоя вздохнула, сложила рисунки и подожгла. Вытащила сигарету из пачки, прикурила ее от огня, и смотрела, как огонь пожирает ее картинки. Фрэнки — последний листок. Нарисованная фигурка почернела и обуглилась.
После остановки на побережье они отправились дальше. Фрэнк предложил поменяться, но модификант только покачал головой в ответ, не собираясь уступать. Маршрут проходил над океаном. Надир поднял флаер повыше, прорвавшись сквозь густой облачный покров. Над ними простиралась бескрайняя синева неба, внизу — ковер из облаков. Огромное пустое пространство, нарушаемое только плавно скользящим флаером. Надир улыбнулся и повернулся к Фрэнку:
— Сейчас спокойно, если хочешь, можешь взять управление на себя.
Фрэнк кивнул и вопросительно взглянул на собеседника. С его стороны кабины возможности управления не предусматривалось.
— Погоди, здесь дуальная система, сейчас активирую твой терминал, — сказал Надир. Он нажал на что-то, и перед Фрэнком выдвинулась панель.
— Запасной штурвал под сидением, — пояснил Надир.
Фрэнк настроил штурвал, тронул управление, машина слушалась, кивнул модификанту, мол все в порядке.
Надир расслабился, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.
Фрэнк остался в одиночестве. Машина, полет, синее небо и никого на многие десятки километров. Он покосился в сторону Надира, модификант, казалось, дремал, по крайней мере, не шевелился. Фрэнк покачал головой — с Надиром всегда не поймешь, то ли спит, то ли притворяется.
До авиабазы на острове, где Фрэнк планировал дозаправиться, оставалось уже совсем немного. Он глянул на часы, прикидывая, что лучше сделать: переночевать на острове или продолжать путь. Время приближалось к вечеру, облака под ними заполыхали розовым. Внезапно машину тряхнуло, сначала легонько, потом сильнее, еще раз и еще. В кабину ворвался голос диспетчера с острова.
— Говорит база, говорит база, прием. Надвигается шторм, по предварительным данным категория четыре — пять, немедленно покиньте зону поражения, прием.
— База, это второй пилот, — ответил Фрэнк. — Запускаю расчет топлива, я не уверен, хватит ли долететь до материка. Свяжусь через минуту, прием.
Фрэнк вывел изображение циклона на экран. Картинка — в основном красная, с желтыми разводьями по краям — нехорошо. Странно, такой сильный шторм в это время года. Обычно зимой здесь достаточно спокойно. Флаер снова затрясло, так что Фрэнк с трудом выровнял машину.
— Надир, — крикнул он.
Модификант открыл глаза — пустой, ничего не выражающий взгляд, заставил Фрэнка вздрогнуть. Этот момент привел в замешательство. Какие-то несколько секунд, как будто бы модификант включался… и медленно, слой за слой просыпалось сознание. Наконец в глазах появилось осмысление, узнавание. Надир — не машина и не компьютер, он не может вот так включаться. Подобные вещи, как и подчас, странное поведение подопечного, сбивали с толку. То, что Надир не потерял интеллект, как большинство модификантов, Фрэнк понял практически сразу, однако помимо утраты энергии, модификант лишился еще чего-то важного.
Надир, окончательно проснувшись, быстро оценил обстановку, мгновенно активировал панель, переключив управление флаером на себя, попутно изучая параметры шторма и отчет, сделанный системой.
