– А что делать? – спокойно ответил он, повертев в руках пустой сосуд и поставив его на место. – То, что и задумали. Конечно, я рассчитывал на встречу, которая должна была произойти вчера. Но ты сделал свой выбор – будем сражаться дальше.
– Мне кажется, это была не только моя воля.
Мику-ра поморщился и посмотрел мне прямо в глаза.
– Знаешь, что мне в тебе никогда не нравилось? Ты честный и, как оказалось, достаточно смелый мужчина. Но боишься ответственности. И всегда боялся. Я ведь не обвинял тебя в решении, которое ты принял вчера, верно? Я просто сказал о том, что ты сделал свой выбор. Так отвечай за свой выбор, даже если он оказался неверным.
В первые секунды я был так ошарашен этой неожиданной тирадой и поэтому из множества удачных реплик выбрал самый что ни на есть второстепенный вопрос:
– И почему же мой выбор – неудачный?
– Ты хочешь, чтоб я озвучил? – также спокойно, как и прежде, ответил Мику-ра. – Хорошо, мне нетрудно. В тот момент, когда мы могли отдать Кир-ра и тем самым сделать зарождающийся дипломатический контакт еще более прочным, я посчитал, что именно ты имеешь право принять самое правильное решение. Ты лучше других должен был знать, является ли Кир-ра предателем. И если нет, то именно ты же должен решить, что для нас более ценно – сила оружия, с которым он управляется, как никто другой, или надежда на дипломатию. Видимо, ты посчитал, что предателем он не является, а его умения бесценны.
Ты принял решение. И заметь, я не обвинял тебя в нем. Но, если уж ты наивно спрашиваешь, почему оно неправильное, отвечу: потому, что Кир-ра все-таки оказался предателем. И теперь у нас есть один изолированный, ни одного стрелка для твоей птицы и ни одного дипломатического контакта с союзниками Храма, за который можно было бы уцепиться. Ты понимаешь это?
– Я не мог знать наверняка, предатель он или нет, – вяло огрызнулся я.
– Конечно, не мог. Но в таком уж мире мы живем – нужно принимать правильные решения в условиях нехватки информации и избытка враждебности. Впрочем, думать о вчерашнем уже бессмысленно, – сказал Мику-ра так, будто я могу просто взять и забыть его обвинения. – Подумай лучше о том, кто будет находиться во втором седле твоей птицы, если храмовники снова появятся в небе над островом. А они появятся, мы оба это знаем.
– Я думал, дело в милосердии, а не в том, виноват он или нет.
Мику-ра даже не удостоил мою последнюю реплику своим комментарием. Видимо, посчитал совершенно бессмысленной в сложившихся обстоятельствах. После непродолжительной паузы он просто сказал:
– Завтра ты
– Очень рад этому, но мне не нравится тон, которым ты это говоришь, – отозвался я, хотя глубоко уязвил меня не столько тон, сколько вот это неясное «МЫ», в которое я, очевидно, не вхожу.
– Почему же? – картинно удивился законник. – Ты ведь любишь снимать с себя ответственность. К тому же, скоро мой тон не будет иметь никакого значения. Скоро – когда народ Огненного острова проголосует за новый Закон. Наш собственный Закон. Мы отвели там и тебе место – я думаю, тебе понравится, – добавил он так, что стало понятно: мне не понравится совершенно точно.
– И что же меня ждет?
– Всему свое время узнать, – повторил Мику-ра известную с детства поговорку. – Будь на площадке в начале шестого солнечного шага. Полетим на рассвете, когда храмовники не летают.
Мне и правда надо было позаботиться о поиске второго наездника – я понимал это отчетливо. Мне и правда стоило надавить на законников и уже теперь выяснить, что же такого необычного ждет меня совсем скоро в каком-то новом Законе.
Но спустя несколько минут, когда я шел по пустынному проходу, с двух сторон зажатом каменными блоками, думать о том, что действительно важно, не получалось. Вместо этого в голове носились остроумные и как на подбор удачные фразы, которыми мне следовало бы ответить Мику-ра в тот или иной момент. Стоило только ослабить контроль, как в мыслях разыгрывались целые сценарии того, как реплика за репликой я ставлю его на место, унижаю и заставляю пожалеть о сказанном.
Как это обычно и бывает, все эти замечательные словесные победы происходили только в моей голове. И уже после того, как диалог давно окончен. От этого я злился на себя еще сильнее.
Почему такие разговоры происходили? Почему они случались все чаще? Уверен – все дело в Миа-ку. И если в одни моменты, когда обстановка накалялась до предела, Мику-ра был со мной сдержанным и конкретным, в другие дни позволял себе говорить резко и унизительно. Его обида вырывалась наружу все чаще, и я понимал: даже если война прекратится, и все мы доживем до этого момента, на одном острове нам будет тесно. Слишком тесно.
Единственный способ вернусь себе душевное равновесие – это увидеть Тами-ра и Миа-ку. Именно к ним я и отправился сразу после встречи с законником.
