В это утро в дверь его дома стучался какой-то крестьянин, со слезами на глазах прося травника выйти.
– Йокса, ну сделай что-нибудь… сынишку моего бедного то в жар, то в холод бросает, а обратиться кроме тебя не к кому…
– Отойди от дома, навозник несчастный! Я сказал тебе, что нет у меня сейчас травы от кишечных отравлений! Пусть пьет теплый отвар из риса! И как можно больше! А теперь прочь от двери! Больше ничем помочь не могу!
– Ну ты бы хоть посмотрел на него, а?
– Прочь от двери я сказал! Йокса на дому не работает! Йокса – травник, а не лекарь! – орал хозяин дома.
За все то время, что Зоран и Йокса были знакомы, наемный убийца ни разу не видел, чтобы ворчливый травник выходил из дома, кроме случаев, когда ему нужно было отправиться в лес за необходимыми растениями. Крестьяне, если им требовалась помощь, подходили к его жилищу, и тот, вопреки всем нормам гостеприимства, выслушивал их проблемы, даже не открыв входную дверь, затем приоткрывал ее лишь на немного и в образовавшуюся щель просовывал либо корень какого-либо растения, либо его листья, после чего тут же велел гостю убираться прочь.
Но, несмотря на отвратительное поведение, Йоксу в деревне ценили и уважали, так как травы его чудесным образом спасали от многих недугов, а сам он, хоть и был груб, в помощи никогда не отказывал, если это было в его силах.
Зоран подошел к крестьянину и заговорил:
– Он не выйдет. Если он говорит, что не может ничем помочь, значит, так оно и есть. Мне жаль.
Крестьянин посмотрел на Зорана со смесью обиды и злобы:
– Тьфу! – сплюнул и отправился прочь от дома травника.
Зоран подошел к входной двери и постучался.
– Кого еще бес принес?! – услышал он неприветливый голос.
– Йокса, это я, Зоран. Открывай, седовласый ворчун, сто лет тебя не видел.
– А, это ты. – травник сказал это таким тоном, будто последний раз видел друга буквально на днях, а не несколько лет назад. – Заходи, нечего пороги околачивать.
Дверь открылась, Зоран вошел внутрь.
Убранство жилища Йоксы было донельзя скромным. В нем, кроме висевших вдоль стен трав, и лежащих на подоконнике стеблей и кореньев, было только все самое необходимое: кровать, печь, пара стульев и стол, на котором стояла посуда. В центре стола разместился старинный самовар – травник был любителем попить чаю и знал великое множество сортов растений, из листьев которых можно его заварить.
– Сколько лет, сколько зим, Зоран! Присаживайся, выпьем с тобой по чашечке бодрящего напитка из самовара.
– Не откажусь, Йокса. Чай у тебя всегда вкусный, а бодрость в дороге мне совсем не повредит.
Травник разлил горячий напиток в две чашки, одну из которых сразу же подал Зорану. С этим человеком Йокса всегда был гостеприимен, хоть в этот раз и казалось, что радость встречи он почему-то лишь изображает.
– Ммм… Очень вкусно. Из чего ты его заварил?
– Это всего лишь имбирь и мед. – травник посмотрел на Зорана так, словно тот был не знающим даже алфавит неучем.
– Ааа. Понятно.
Собеседники сидели молча, наслаждаясь одновременно острым и приторным вкусом чая. Зоран с удивлением обратил внимание, что задумавшийся о чем-то Йокса уже допил свою чашку, в то время как сам он едва осилил треть, так как напиток был обжигающе горячим.
– Куда держишь путь, Зоран? – отстраненно спросил травник.
– В Хикон.
– Терпеть не могу этот город.
– Почему?
– За последние пятнадцать лет он превратился из колыбели человечества в прогнившее насквозь место, в котором вместо медицины и технологий процветает разве что преступность и коррупция.
– В Ригерхейме сейчас везде так. Это нормальный ход вещей. И хоть он нам и не нравится, его нужно просто принять как очередную веху в развитии человечества.
– Ха! Ты сам-то его принимаешь?
– Скрепя сердце.
«Скрепя сердце борюсь с ним при помощи меча и ядов».
– И знаешь, Йокса, Хикон, не смотря на все свои недостатки, по-прежнему остается «колыбелью человечества», говоря твоими же словами.
– Только для торгашей, наемников, банкиров, чиновников и воров.
– Еще для людей искусства.
– Ну уж этим-то бездельникам везде хорошо.
– Тем не менее, список получился довольно длинным.
Они замолчали. Зоран внимательно разглядывал травника, который с последней их встречи сильно постарел и стал еще более нервным, чем был до этого. Лжедетектив чувствовал, что за маской агрессивного и нелюдимого отшельника Йокса прячет какую-то грустную тайну, которая тяготит его сердце. И тем угрюмей и ворчливей становится Йокса, чем тяжелее становится ему о ней вспоминать.
Травник хмурил лоб, и было очевидно, что, стараясь из вежливости поддерживать разговор с Зораном, думает он в этот момент совершенно не о проблемах коррупции в крупных городах, ни о торгашах и ни о банкирах.
– Как ты, Йокса? – вкрадчиво спросил наемный убийца.
– Как, как. Как обычно. – буркнул травник в ответ.
Зорану было горько смотреть на загадочное самобичевание человека, спасшего ему когда-то жизнь.
