Позаботившись о ране Лаура, которая оказалась так же плоха, как и думалось, Зоран напоил его целебным снадобьем, сваренным по одному из рецептов Йоксы, и оставил ночевать в комнате под чутким присмотрам Генри.
Сам же Зоран, скинув потяжелевший от влаги плащ и сменив мокрую рубаху на сухую, вернулся к стойке, где снова обнаружил Гэтчера.
– Не спится? – поинтересовался трактирщик.
– Ага. – мрачно прохрипел Зоран, даже не попытавшись скрыть свое дурное настроение.
– Если хочешь знать мое мнение, – Гэтчер немного наклонился к Зорану с таким видом, будто хочет сообщить ему какую-то тайну. – в «Ушибленном цыпленке» лучшая выпивка, какую только можно найти в радиусе ста миль.
– Какая ненавязчивая рекомендация. – с нотками иронии начал Зоран. – Держу пари, еще и непредвзятая.
– Не смотри, что я хозяин этого заведения. В высказываниях о спиртном я беспристрастен как верховный судья на каком-нибудь заседании.
– В том-то и беда. Беспристрастность сейчас не в моде у судей, по крайне мере, в Ригерхейме. Ну да ладно. Я на роль гурмана не претендую. Налей мне чего-нибудь на свой вкус.
– Вот и славно. Хоть настроение себе поднимешь. А то у тебя такой вид, будто кроме дерьма в твоей жизни ничего и не происходило. Без обид.
Зоран горько ухмыльнулся.
– Да какие уж тут обиды.
Не прошло и минуты, как Гэтчер поставил перед Зораном подносы с соленьями, печеным картофелем и сардельками, а затем и огромную прозрачную бутыль с мутной жидкостью внутри.
Трактирщик наполнил рюмку и подвинул ее к Зорану. Тот посмотрел на него исподлобья и промолвил:
– Бери вторую. Компанию составишь.
– Это с радостью.
Гэтчер оказался собеседником приятным. И, что свойственно для людей его профессии, любопытным. Сразу после того, как они с Зораном выпили третью рюмку самогона, трактирщик спросил:
– Так вы, значит, подрались с кем-то?
– В дороге всякое случается. – отозвался Зоран.
– Стало быть, разбойники докопались? Или между собой?
Зоран усмехнулся над последним вопросом:
– Ага. Забавы ради.
– Ну знаешь, порой и такое происходит: дружишь с человеком, ну прям не разлей вода, думаешь, что не поссоришься никогда с ним, а потом вдруг случается какая-то неприятность и разводит вас по разные стороны. И появляется ненависть. И сразу хочется придушить своего бывшего друга, а когда придушил, то сразу жалеешь об этом, сокрушаешься.
Зоран сразу подумал о недавнем расколе, который произошел в Ордене по его вине. Вспомнил, как убил Скельта. Только муки совести в этот раз душу отчего-то не навестили.
– Да, ты прав. Порой такое случается.
– Но и это еще не все. Бывает всё куда проще и банальней: ссоришься со своим другом по пьяной лавочке и режешь его, пока разум твой затуманен. Пьяная ссора она такая… всё что угодно подойдет в качестве повода. Любая мелочь.
– Наверное. Тебе-то откуда знать?
Гэтчер улыбнулся.
– Я же трактирщик, Зоран. Не существует на свете такой жизненной ситуации, которой бы со мной не поделились мои алкашы-посетители.
Теперь улыбнулся уже Зоран. И улыбка его была загадочной. Это не укрылось от его собеседника:
– Или, все-таки, существует?
– Полагаю, нет.
Они пропустили еще по одной.
– Так где же твой друг получил ранение? – продолжил интересоваться Гэтчер.
– Твое первое предположение было верным. Разбойники.
– Поганцы. – злобно прошипел трактирщик.
– Каких поискать.
– Змееныши. Стервятники. – не унимался Гэтчер.
– Лучше и не скажешь.
Разговоры становились всё откровенней. По крайней мере, со стороны хозяина заведения было именно так.
– Сам-то я с войны вернулся, слава Богу. И оклемался не сразу, конечно. Долгое время мне вообще казалось, что вот-вот с цепи сорвусь, выйду на улицу и начну рубить всех направо и налево, настолько у меня крыша ехала. Но потом ничего, пришел в себя. Заведеньице вот открыл, как видишь. Дохода оно мне немного приносит, но на жизнь хватает. Всяко лучше, чем разбоем заниматься, как считаешь, Зоран?
– Да уж. Я, кстати, многих знал, кто после похода на юг так и не обрел себя прежнего. Недаром говорят: человек может покинуть войну, но война не покинет человека никогда. Именно поэтому те кто уцелел, зачастую, не находят места в мирной жизни и продолжают заниматься тем, чем привыкли.
– Только не там, где надо.
– Верно.
Зоран и Гэтчер опрокинули еще по одной.
– Ух… С крепостью переборщил я в этот раз. – сказал трактирщик.
– А по-моему в самый раз.
– Кстати. О тех, кто вернулся и тех, кто нет.
– И что же?
– Знал я одного чудака, который и не подох, но и назад возвращаться не стал. Так и говорил мне в свое время, мол, война закончится, а он в одном из завоеванных городов жить останется, осядет там, семью заведет. Все о южанке мечтал, хех.
Зоран нахмурился. История показалась ему знакомой.
– А как звали этого чудака? – спросил он.
– Сигурд. Мы с ним в одном полку служили, пока его в другой не перевели. С тех пор, я его больше не видел, но слыхал, что этот здоровенный сукин сын выжил-таки. И, надо полагать, остался в южных королевствах, как того и хотел.
– А у этого Сигурда вместо правого глаза, не жемчужина, случаем, красуется?
Гэтчер опешил:
– А еще полон рот золотых зубов.
