Гэтчер тряпкой протирал дно одного из бокалов, когда покрытый шрамами посетитель к нему подошел.
– Доброе утро. – произнес Зоран.
– Доброе. – услышал он в ответ. Прозвучало слегка с прохладцей. Но, по крайней мере, Гэтчер хотя бы поднял на него глаза.
– Знаешь, я, пожалуй, вчера грубоват был немного.
– Разве что совсем слегка. – на этих словах Гэтчер напустил на лицо сдержанную улыбку.
– Показалось в какой-то момент, что ты прямо жаждешь, чтобы тебе душу излили. Вот и вспылил.
– Так бывает.
– Да. С пьяных глаз всякое бывает, это ты верно подметил прошлой ночью. Но я надеюсь без обид, да?
Гэтчер поставил насухо протертый стакан, после чего заглянул Зорану в лицо и произнес:
– Знаешь, я всяких путников тут встречал, и многие из них умудрялись даже не заплатить за ночлег. Другие угрожали сжечь мой трактир просто из-за того, что им не понравилась моя стряпня. А третьи и вовсе с ножом на меня кидались, так как им не по душе мои усы. Но ты… Ты всего-то нагрубил мне малость ночью, да еще и извиниться подошел на утро. – улыбка трактирщика из натянутой превратилась в теплую, доброжелательную. – Чтобы ты там о себе не говорил, Зоран, ты в полном порядке.
Зоран улыбнулся.
– Спасибо. Мы с Генри сядем там. Подашь что-нибудь на завтрак?
– Подам. И денег за завтрак не нужно. Я хочу угостить тебя, как принято угощать друзей. Друг Сигурда – это и мой друг, помнишь?
– Помню, Гэтчер. Спасибо тебе.
Зоран и Генри в молчании поглощали поданный им завтрак, когда в трактир вошел худощавый и по-простому одетый парень, на поясе которого были закреплены ножны, подходящие разве что для длинного кинжала, но едва ли – для меча. Его лицо россыпью покрывали веснушки, а глаза смотрели сердито из-под нахмуренных бровей.
Впрочем, брови его выпрямились, а на лице появилась добрая улыбка, когда Гэтчер вдруг вышел к нему на середину зала и обнял как родного. Они несколько минут говорили о чем-то, а затем парень сел за один из столиков и снова состроил угрюмую мину.
Зоран следил за ним внимательно. Что-то в молодом человеке его насторожило.
Гэтчер подал парню завтрак: там была тарелка с какой-то кашей, щедрый ломоть хлеба и квас. Юноша принялся жадно уплетать его, а Зоран продолжал наблюдать.
«Похоже, с ним все нормально. Это со мной что-то не то».
Зоран помотал головой и проморгался, отгоняя странные ощущения. Затем посмотрел на Генри. Тот продолжал преспокойно завтракать, вид юноши никоим образом его не смутил.
«Наверное, я просто не выспался».
Наемный убийца успокоился. Некоторое время он просто сидел и смотрел в одну точку, не думая вообще ни о чем. Будто исчез из этого мира. Он не обращал внимания ни на звуки, ни на окружающие предметы, ни на людей.
Просидел так несколько минут, но потом всё же вышел из этого тупого состояния. С наслаждением сделал глоток кваса из своего бокала. Выдохнул.
– Ей ты! Назови свое имя. – раздалось у него прямо над ухом.
Он поднял голову. Рядом с их с Генри столиком стоял тот самый худощавый юноша. И его слова явно были обращены к Зорану, а взгляд при этом излучал гнев и подозрение.
– Не имею привычки представляться тому, кто для начала не представился сам.
– Я сказал, назови свое имя! – молодой человек был непреклонен. А вся ситуация выглядела чертовски странно. Да еще и комично, ведь паренек был на голову ниже Зорана, худ словно тростинка, и явно не опытен в драках, но при этом смотрел на своего нового собеседника со столь уверенным видом, будто может все кости ему переломать голыми руками.
– Ты бы успокоился, пацан. Не ровен час и до греха доведешь. – на этих словах Зоран и сам состроил угрожающую физиономию. Но загадочный парень не дрогнул, продолжая сверлить глазами лжедетектива.
Гэтчер подошел вовремя.
– Что тут происходит? – он вопросительно смотрел то на Зорана, то на странного юношу.
– Даже не знаю, Гэтчер. У нас с Генри, вроде бы, ничего.
Трактирщик строго глянул на своего молодого гостя, после чего произнес:
– Эван, успокойся. И пойдем со мной, нам нужно поговорить.
Гэтчер и Эван уселись за столиком столь удаленным от Зорана, что деталей их разговора было не разобрать. На протяжении всего диалога трактирщик что-то вкрадчиво объяснял молодому гостю, а тот, в свою очередь, то кивал в ответ, то бросал какую-то короткую реплику, то косился на Зорана с прежней злобой.
Но вот Гэтчер, видимо уверившись, что успокоил Эвана, встал из-за стола и направился уже к Зорану и Генри.
– Это – Эван, мой пасынок. – произнес он, сев третьим.
– Ясно. Что-то он не в настроении. – ответил Зоран.
– Он почти всегда такой. Ты уж прости ему такое поведение. С тех пор, как умерли его родители, он на всех смотрит с подозрением.
– Я не в обиде. А отчего же с подозрением? Они умерли не своей смертью?
Гэтчер тяжело вздохнул.
– Их убили.
Зорану стало жалко парня, ведь когда-то он и сам пережил подобную трагедию. Его лицо приняло настолько сочувствующее выражение, насколько могло.
– Я соболезную.
