– Да уж, есть чему. Тут история такая: когда Эван был совсем маленьким, в деревню, где он жил, прибыл какой-то редкостный ублюдок, то ли разбойник, то ли вовсе – колдун, весь в черном, как потом рассказывали. Словно вороново крыло. С корчмарем сначала повздорил, потом от местных дружинников сбежал, когда те его к старосте привели для беседы, а после в лес ушел. А когда вернулся, то был уже не один. Знаешь, кого этот упырь с собой припер?
С каждым сказанным Гэтчером словом Зоран становился все мрачнее.
– Кого?
– Вервольфа! Представляешь, Зоран, самого, что ни на есть, вервольфа! А потом, когда вся деревня собралась, чтобы этих двоих прогнать, началась самая настоящая резня…
Жуткая картина пронеслась перед глазами опять. Она всегда будет преследовать его. Она и еще сотни других.
– … он извивался как уж, размахивая своим мечом, а головы летали по воздуху, будто отрубленные кочаны капусты. – продолжал напоминать Гэтчер.
Мертвые, окровавленные образы всплыли в сознании Зорана. А в ушах прозвенели последние слова Рудольфа фон Пацифора.
«Ты – чудовище. Мясник».
– …кровь брызгала ему на лицо, а он улыбался, как разверстая могила, как посланник сатаны…
Злобный, издевательский хохот Гастрода снова накрыл его волной холода как в тот самый день.
– … и он остановился лишь тогда, когда прикончил последнего мужчину в деревне. Среди убитых был и отец Эвана.
Зоран, бледный как молоко, сглотнул слюну, а затем, уставившись в стол, произнес:
– А мать?
– Мать умерла от остановки сердца, когда попыталась найти среди кучи отрубленных конечностей те, что принадлежат ее мужу. – Гэтчер выдохнул. – Таким был самый кровавый день в истории Ярры.
Зоран промолчал. Он и сам выглядел в тот момент как покойник. Гэтчер ощутил укол вины из-за этого и посчитал нужным объясниться:
– Я просто хотел объяснить тебе, почему Эван бросается на всех подряд. Он видел всё это своими глазами и думает, что запомнил убийцу. Теперь чуть ли не в каждом втором его опознает. Ну ладно. Прошлое остается в прошлом. Вижу, подобные разговоры дурно на тебя влияют.
Генри вопросительно посмотрел на Зорана:
– Я думал, ты более толстокожий. – произнес он.
Зоран сначала ничего не ответил Генри. Но спустя полминуты всё же пришел в себя кое-как и промолвил:
– Буди Лаура и собирай вещи.
– Но как же… – начал было недоумевать Генри.
Но Зоран перебил его и повторил уже более отрывисто и твердо:
– Буди Лаура. И собирай вещи.
В этот раз возражений не поступило. Генри не стал вникать в причины резкой перемены Зорана и с недоуменным видом направился в комнату к Лауру.
Гэтчер оглядел своего странного постояльца. Неожиданная смена настроения последнего ввела трактирщика в ступор. Он решил, что Зорана лучше оставить наедине с самим собой:
– Ладно, пойду и я. Нечего на других тоску нагонять.
В тот момент, когда Гэтчер начал подниматься со стула, Эван опять подошел к ним. И его настрой ничуть не изменился.
– Я всё еще хочу знать твоё имя.
– Эван, ну опять ты за своё. Я же говорю тебе: не приставай к гостям, а то…
– Зоран. Зоран из Норэграда. Таково мое имя.
Услышанное ошеломило юношу. Его глаза расширились, а сам он тяжело задышал, будто его окунули в ледяную прорубь.
– Это ведь ты… там, в Ярре, четырнадцать лет назад? – сквозь прерывистое дыхание бросил он.
– Я.
Гэтчер покосился на Зорана, и на его лице читалось изумление и испуг.
– Зоран… Я точно понял всё правильно?
– Да.
Раздался скрежет извлекаемого из ножен клинка. Это был Эван. И его длиннющий кинжал, который лишь едва уступал в размерах короткому мечу.
– А ну встал. – скомандовал жаждущий возмездия парень.
И Зоран послушался. Он спокойно поднялся со своего стула, оказавшись прямо напротив Эвана и в шаге от него. Выпрямился, и посмотрел сверху вниз на молодого человека, неловко сжимавшего рукоять кинжала. Взгляд был хмурым и в какой-то мере раскаивающимся.
Эван злобно оглядел убийцу своих родителей снизу вверх:
– Где меч? – грубо спросил он.
– В комнате.
– Иди за ним. Я буду драться с тобой.
– Нет.
– Я сказал, иди за мечом, чертов выродок!
– Боя не будет. – спокойным тоном ответил Зоран.
– Сукин сын! Чудовище! Если ты не возьмешь меч, то я убью тебя безоружного!
– Не нужно пытаться сделать это. Поверь.
Эван зарычал. И вместе с этим рыком двинулся в сторону Зорана, намереваясь вспороть тому брюхо.
И это, почти наверняка, стоило бы ему жизни, если бы находящийся за его спиной Гэтчер не разбил об его голову глиняную кружку.
Парень рухнул на пол бес сознания, а трактирщик сразу же бросился его поднимать, предварительно бросив на Зорана взгляд, излучающий глубокую ненависть.
И как, всё-таки, тесен мир.
– И что дальше? – спокойно, но с почти незаметными нотками грусти спросил тот, кто всегда представлялся странствующим детективом.
– Запру его где-нибудь. И не выпущу, пока вы не удалитесь миль на двадцать.
– Ты правильно поступил. Я бы убил его рефлекторно. Но он будет ненавидеть тебя за то, что ты не дал ему шанса.
– Зато останется жив.
– Верно. – Зоран сделал паузу и тяжело вздохнул. – Знаешь, там, в Ярре, всё было не совсем так, как ты рассказал. Но, полагаю, ты не захочешь слушать.
