– Заколка глубоко погрузилась, когда ты нырнул за ней?
– Не очень. Но мне чуть не пришлось вступить в драку со здоровенным лососем, который, как мне показалось, позарился на нее.
У Флави было очень живое воображение, и когда она представила комичный поединок жонглера с рыбой, то не смогла сдержать смех. Динкель тоже засмеялся.
Они продолжали болтать обо всем подряд, придаваться воспоминаниям, шутить и смеяться, как вдруг жонглер увидел, как Флави, раскрыв рот, испуганно посмотрела ему за спину. Он только хотел обернуться и посмотреть в чем дело, как вдруг в его глазах резко потемнело, и он потерял сознание.
Когда он очнулся с раскалывающейся от боли головой, то обнаружил себя привязанным к стулу в подвале собственного дома. Напротив него, в таком же положении находилась Флави. Он попытался что-то сказать ей, но получилось лишь мычание: вставленный в рот кляп мешал превращать звуки в слова.
– Ну давай, Креспий. Ты хотел попробовать по-хорошему, так пробуй быстрей.
Динкель увидел, как между ним и Флави встали двое мужчин: один чуть выше среднего роста и очень коренастый, а второй – среднего роста молодой и жилистый. Оба на вид были людьми чрезвычайно опасными, но, несмотря на это, взгляд того из них, что моложе, казался сочувствующим.
«Они одеты в точности так же, как мой друг, Зоран. Но по-моему они далеко не странствующие детективы».
Тот, которого звали Креспием, вынул кляп изо рта Динкеля, после чего последний произнес:
– Если хоть один волос упадет с ее головы…
– И что же тогда? – коренастый, сверкнув поросячьими глазками, бесцеремонно подошел к Флави и сжал пальцами ровно один ее волосок, отчего девушка вздрогнула. Затем бандит легким рывком вырвал его, а после этого, дунув на него, демонстративно отправил в короткий полет по воздуху.
Динкель стиснул зубы от злости и попытался разорвать веревки, напрягая свои мускулы. Но это было бесполезно.
Креспий достал откуда-то амулет в виде скрещенных черных крыльев и начал вращать перед лицом Динкеля словно маятник.
«Они не только одеты как Зоран, у них и амулеты такие же. Что тут происходит, черт подери»?
– Где сейчас Зоран из Норэграда? – вкрадчиво спросил Креспий.
– Убери от меня эту железяку, ублюдок.
Динкелю показалось, что Креспия ответ не устроил. Но он не разозлился, как ожидал жонглер, а как будто расстроился. А вот его напарник пришел в бешенство.
Тяжелый удар прилетел Динкелю прямо в челюсть. Циркач едва снова не потерял сознание.
«Ничего. Со мной случались вещи и похуже. Интересно, зачем им нужен Зоран»?
– Повторяю тебе вопрос моего напарника: где Зоран? – крепыш с уродливым шрамом на нижней губе оказался намного менее терпеливым, чем Креспий.
– А я повторяю тебе свой ответ: катись отсюда, ублюдок.
Свиноподобный мужчина злобно улыбнулся и произнес:
– Я покачусь отсюда вслед за головой твоей возлюбленной. – с этими словами он извлек меч из ножен и замахнулся для удара по шее Флави, которая кричала настолько громко, насколько это было возможно через кляп.
«Да если б я только знал, где сейчас Зоран»!
– Подожди! Я скажу все, что знаю!
Бандит обернулся.
– Так, так, так. Уже лучше. Продолжай.
«Прости Зоран, но какими бы мы не были друзьями, я не могу позволить причинить вред Флави».
– Последний раз я видел Зорана пару месяцев назад, в двадцати милях к югу от Навии. Я вместе с труппой возвращался с гастрольного тура, а Зоран держал путь в Хикон. С тех пор мы больше не встречались, и где он сейчас я действительно не знаю.
– Тем хуже для тебя, Динкель, ведь в Хиконе его нет. Но ты правильно сделал, что заговорил. Пожалуй, я не буду сразу отрубать Флави голову. Начну с пальцев. Глядишь, ты еще что-нибудь вспомнишь.
Циркачка пыталась что-то сказать, но кляп не позволял ей этого сделать.
– Ты хочешь, чтобы тебя выслушали? Хорошо, я дам тебе такую возможность. – обратился к Флави мерзавец, после чего вынул кляп из ее рта. – Говори.
– Этот ваш Зоран… мы не знаем, где он, понятно? Что вам от нас надо? Мы простые артисты и не лезем ни в чьи дела! Отпустите нас!
– Эх, зря я дал тебе возможность говорить. Как всегда с бабами и бывает – треплются в пустую. Пожалуй, я все-таки начну с твоего языка, а не с пальцев. А ты, Динкель, смотри, смотри внимательно!
Жонглер изо всех сил напрягался, чтобы разорвать веревки, орал, сопел и краснел, но любое усилие оказывалось совершенно напрасным: веревки, которыми его связали, были толстыми и прочными. Флави крутила головой в разные стороны и сжимала губы, противясь тому, чтобы мерзкий садист просунул ей в рот пальцы и схватил за язык. Однако в какой-то момент ему все же удалось это сделать, и тогда девушка яростно укусила фалангу указательного пальца негодяя.
– Ааа! Мразь! – тот отпустил язык циркачки и со всего размаху ударил ее по лицу внешней стороной ладони. – Ну все, конец тебе.
– Отойди от нее! – вопил Динкель, но подлец его не слушал. Он лишь замахнулся мечом, для того, чтобы наверняка лишить Флави жизни.
