которого более четырехсот лет правила Данией и Норвегией. На протяжении столетий они
находились в состоянии то разгоравшейся, то затухавшей вражды с Данией из-за своего
наследственного владения — Шлезвиг-Голштейна, одна часть которого (Шлезвиг) была
связана унией с Данией, а другая (Голштейн) — являлась ленным владением Германской
империи.
Герцог Голштинский Карл-Фридрих, супруг Анны Петровны, был племянником
шведского короля Карла XII по матери и, таким образом, являлся потенциальным
претендентом на шведский трон. В браке с дочерью Петра он видел дополнительные
гарантии своих династических амбиций, тем более что, по мнению ряда историков, в
последние месяцы жизни Петра к брачному контракту Анны Петровны с голштинским
герцогом была добавлена секретная статья, предусматривавшая возможность вступления
на российский престол ее будущего сына.
Надо думать, что именно в этом, а не только в сентиментальности Елизаветы
Петровны, питавшей нежные чувства к голштинской родне своей сестры, крылась
причина появления в Петербурге в 1742 году сына герцога Карла Фридриха и Анны
Петровны Карла Петра Ульриха, ставшего русским великим князем, будущим
императором Петром III. Внук Петра Великого и Карла XII имел одинаковые права и на
российский, и на шведский троны. Дядя его, Христиан Август, в 1743 году стал королем
Швеции при поддержке России, опекавшей Голштейн-Готторпскую династию.
Екатерина, ставшая в 1744 году супругой наследника русского престола,
происходила по отцу из младшей, Ангальт-Цербстской ветви древнего Асканийского дома,
мужская линия которого пресеклась в 1793 году со смертью ее младшего брата Фридриха-
Августа. Однако по матери она была голштинкой, принадлежавшей к младшей линии
Голштейн-Готторпской ветви Ольденбургского дома, находившегося в политическом и
династическом союзе со шведским королевским домом. Густав III, взошедший на
шведский престол в 1771 году, был сыном дяди Екатерины короля Швеции Адольфа-
Фридриха и, стало быть, приходился ей кузеном.
Став императрицей, Екатерина провозгласила национальные, государственные
интересы России высшим приоритетом своей внешней политики. На тесные
династические связи с королевскими домами Пруссии, Дании и Швеции, родственные
связи с владетельными князьями ряда германских государств она смотрела как на
естественное и удобное средство придания дополнительной эффективности своей
дипломатии. В этом, похоже, кроется одна из причин горячей поддержки ею уже в 1764
году Северной системы, разработанной Паниным, бывшим послом в Стокгольме, и
Корфом, послом в Копенгагене.
Однако стремление, немного женское, как нам кажется, решать проблемы Северной
Европы в семейном кругу нередко вступало в более или менее острые коллизии с
реальными законами, определяющими отношения между государствами. В частности,
разменяв в 1773 году являвшийся предметом многовековых споров Шлезвиг-Голштейн на
Ольденбург и Дальменгорст, которые были переданы в наследственное владение князю-
епископу Любекскому Фридриху-Августу, представителю младшей линии Голштейн-
Готторпов, и, следовательно, дяде шведского короля Густава III, Екатерина существенно
улучшила отношения с Данией, ставшей на долгие годы надежной союзницей России.
Густав III, однако, увидел в этом ущемление прав средней линии Голштейн-Готторпов, к
которой принадлежал сам, и обратился с жалобой на действия Екатерины к германскому
императору Иосифу II. Франция, использовавшая любой предлог, чтобы ослабить позиции
России в Стокгольме, поддержала шведского короля. Положение осложняло и то, что в
обмене Шлезвиг-Голштейна, наследственного владения Павла Петровича, многие в
Европе усмотрели намерение еще больше ущемить права великого князя, непростые
отношения которого с матерью и без того являлись предметом пересудов в
дипломатических гостиных европейских столиц.
В этот непростой для Екатерины момент у нее возникла идея, с которой она не
расставалась до конца своего царствования. 29 сентября 1773 года, как мы помним, в
Петербурге состоялось бракосочетание Павла Петровича с Гессен-Дармштадтской
принцессой Вильгельминой, в православии Натальей Алексеевной. Брак этот, как, впрочем, и
замужество самой Екатерины, был устроен Фридрихом II, племянник которого Фридрих-
Вильгельм, наследник прусского престола, женился в 1769 году на старшей сестре принцессы
Вильгельмины Фредерике, названной, кстати, в честь прусского короля. Однако еще в июле,
за два с половиной месяца до свадьбы, у Екатерины появился план выдать замуж старшую
дочь маркграфа Гессен-Дармштадтского Каролину за датского короля Кристиана VII, только
что разведшегося со своей женой Каролиной-Матильдой, а младшую из принцесс Гессен-
Дармштадтских Луизу пристроить за брата шведского короля герцога Карла Зюдермандляндского.
Таким образом династический союз между Россией и Пруссией, скрепленный женитьбой Павла
Петровича и Фридриха-Вильгельма на родных сестрах, естественно перерос бы в семейный пакт
государств Северной Европы — России, Пруссии, Дании и Швеции.
Идея «семейного пакта» Северных держав была сообщена Екатериной прусским
