историки, а вслед за ними и романисты не могли, конечно, пройти мимо временами
забавных, временами трагических событий, развернувшихся после приезда Густава в
Северную столицу.
Между тем не все в этом ярком и, казалось бы, досконально исследованном эпизоде
великого царствования так просто. Начнем с того, что в документах, рассказывающих о
пребывании шведских гостей в Петербурге, — явный некомплект. Не вполне ясна, в
частности, предыстория появления принца в Петербурге, хотя дипломатическая переписка
о переговорах, ведшихся на этот счет, частично опубликована191. Еще хуже обстоит дело с
пребыванием будущего короля в российской столице, столь красочно, хотя и
противоречиво описанным мемуаристами. Даже в камер-фурьерских журналах —
официальной летописи жизни и царствования российских монархов, сведения за
последние два месяца жизни Екатерины II отсутствуют. Это, насколько нам известно,
единственная столь значительная лакуна в трехсотлетней истории дома Романовых.
Между тем, документы сохранились. К примеру, в бумагах Церемониального
департамента Коллегии иностранных дел в Архиве внешней политики Российской
империи ожидали своего часа «Журналы и записки о приезде ко двору короля Швецкого
под именем графа Гага и дяди его герцога Зюдермандляндского под именем графа Ваза,
1796 года»192. Этот документ, никогда не бывший предметом внимания исследователей,
является, на наш взгляд, недостающей частью записей в камер-фурьерских журналах за
август — сентябрь 1796 года.
В фонде «Трактаты» того же мидовского «Архива на Серпуховке» сохранились
подлинные тексты подписанного, но не ратифицированного в сентябре 1796 года русско-
шведского союзного договора и проект обсуждавшегося во время пребывания короля в
Петербурге брачного договора с секретными приложениями193. С помощью прекрасных
специалистов своего дела, сотрудниц АВПРИ О.И. Святецкой и С.Л. Туриловой удалось
обнаружить протокольную запись состоявшейся 18 сентября 1796 года последней
конференции полномочных представителей России и Швеции, обсуждавших проекты
191 А.Ф. Будберг. «Переписка относительно несостоявшегося брака Густава-Адольфа IV с Великой Княжной
Александрою Павловною» - Сборник Императорского русского исторического общества, СПб, 1872, т.
IX, с. 195-399.
192 АВПРИ, ф. «Внутренние коллежские дела», оп. 2/6, д.5554, лл. 1-113.
193 АВПРИ, ф. «Трактаты».
союзного договора и брачного трактата194, а также сделанные рукой Марии Федоровны
копии писем и записок, которыми она обменивалась с Екатериной и Н.И. Салтыковым в
августе — сентябре 1796 года195.
И, наконец, в личном фонде А.Я. Будберга, посла России в Швеции, — хранящемся
в Государственном архиве Российской Федерации, удалось найти целый ряд ранее
неизвестных интереснейших документов, включая составленные Будбергом «две
исторические записки», в которых детально изложен ход дипломатических переговоров о
русско-шведском династическом браке196.
Изучение этих документов позволяет во многом по-новому и, как мы надеемся,
более точно реконструировать романтическую историю, произошедшую в Петербурге
осенью 1796 года. На наших глазах как бы приподнимается завеса над удивительным
явлением — брачной дипломатией Екатерины, нацеленной на упрочение не только
династических связей Романовых с царствующими домами Европы, но и достижение тех
же политических целей, ради которых ее армии сражались в Финляндии, Польше и
Молдавии.
Династическими браками как средством политики не пренебрегал, как известно, и
Петр Великий, покончивший, по выражению одного из крупнейших знатоков XVIII века
Е.В. Анисимова, с «кровной изоляцией» Романовых. Сына своего Петра женил в 1711 году
на Софье-Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской, сестре австрийского эрцгерцога
Карла, ставшего в том же году германским императором Карлом VI. Женихов для своих
дочерей и племянниц Петр искал в северогерманских княжествах, как бы продолжая
политику овладения побережьем Балтики, начатую Северной войной. Анна Иоанновна и
Екатерина Иоанновна были выданы им за герцогов Курляндского и Мекленбургского, чьи
владения занимали значительную часть балтийского побережья. Та же логика
прослеживается в браке любимой дочери Петра Анны с герцогом Голштейн-Готторпским в
1724 году: Киль, столица герцогства, был прекрасным портом, позволявшим
контролировать не только выход из Балтики, но и часть Северного моря. Не случайно и то,
что женихом второй дочери Петра Елизаветы стал князь-епископ Любекский Карл-Август,
скончавшийся до свадьбы, в 1727 году.
Для понимания скрытой подоплеки дальнейших событий важно иметь в виду, что
со времен Петра брачный союз с герцогами Голштейн-Готторпскими означал косвенное
вовлечение России в сложные династические комбинации государств Северной Европы.
Голштейн-Готторпы были младшей ветвью Ольденбургского дома, старшая линия
194 АВПРИ, ф. «Внутренние коллежские дела», 1796-1798 гг., оп.2/6, д.906, лл.217-226.
195 АВПРИ, ф. «Внутренние коллежские дела», оп.2/8а, д.34, лл.251-307.
196 ГАРФ, «Коллекция личных фондов», ф.860, оп.1, дд.5, 17, 19, 20, 21, 27, 28, 64, 74.
