единственно через дружбу свою с Мамоновым, — отвечал Зотов, прекрасно знавший,
когда следовало возразить своей повелительнице.
— Ты прав, Захар, — признала императрица после короткого раздумья. — Горе
меня ослепило.
Тем не менее «бога молчания», как называла Екатерина Рибопьера за его крайнюю
сдержанность, привезли из финляндской армии, он на коленях клялся, что невиновен.
Дознались, что переписка Мамонова с княжной шла с осени, свидания проходили в
рибопьеровском доме. Руководила всем Марья Васильевна Шкурина, дочь верного
человека, камер-лакея, ставшего камергером, в семье которого рос и воспитывался
Бобринский, сын Екатерины и Григория Орлова.
В июле Шкурина съехала в Москву, где нашла приют в доме родителей Мамонова.
Помня заслуги отца, Екатерина ее не преследовала.
Брак Мамонова был несчастлив.
В семейной жизни он оказался мелким тираном, не стеснявшимся попрекать жену в
загубленной карьере.
Не прошло и нескольких месяцев после свадьбы, как он попросил разрешения
вернуться на придворную службу, изъявив готовность оставить ради этого жену.
Екатерина прямо не отказала, но советовала хотя бы год пожить в Москве.
Путь в Петербург был ему заказан навсегда.
Только Павел, став императором, вспомнит о Мамонове и возведет его в графское
достоинство. О возвращении на службу, однако, не могло быть и речи: к этому времени
Александр Матвеевич окончательно опустился и целые дни проводил, запершись в
комнате перед портретом Екатерины.
Александр Матвеевич Дмитриев-Мамонов отбыл в мир иной в 1803 году, в возрасте
сорока четырех лет.
Супруга его Дарья Федоровна скончалась родами двумя годами раньше.
Рибопьер вскоре погиб под Измаилом. Екатерина воспитала его сына, ставшего
известным дипломатом.
Храповицкий в 1791 году, в разгар следствия о московских мартинистах, был без
лишнего шума уволен от должности и вернулся в Москву сенатором.
Захар Зотов оставался с Екатериной до самого конца. Екатерина умерла у него на
руках. Павел, придя к власти, не простил ему близости к матери. Зотов закончил свою
жизнь в доме для умалишенных.
Платон Зубов стал последним фаворитом Екатерины. Он пользовался невиданной
властью, вывел в люди четырех братьев и многочисленных родственников и вообще вел
себя кое-как.
Современники считали, что он дурно влияет на императрицу. Действительно,
последние годы великого царствования были отмечены печатью вырождения.
В 1792 году (Новиков — в Шлиссельбурге, Радищев — в Илимской ссылке)
Николай Иванович Салтыков, успевший к тому времени разочароваться в своей креатуре,
спросил императрицу, не слишком ли молод ее избранник.
Ответ Екатерины вошел в историю:
— Что ж из того, что молод? Я оказываю услугу отечеству, воспитывая новую
породу людей.
И — что самое невероятное! — великая женщина и на этот раз была недалека от
истины. Среди потомков ее фаворитов оказалось немало тех, кем по праву гордилась
Россия: государственные деятели, министры, генералы, прославившиеся на полях
сражений, писатели, знаменитый композитор.
С О Ю З Л Ь В О В И О Р Л О В
Д е й с т в о п е р в о е
J’ai 'esp'er'e satisfaire la curiosit'e de lecteur et non
sa malignit'e.
1
Летом 1796 года двор вернулся в столицу из Царского Села раньше обычного.
Уже в начале августа Зимний дворец, в котором заканчивались ремонтные работы,
ожил. Близ поварни разгружались обозы с волжской стерлядью и балыком, икрой и
астраханскими арбузами. С барж, приходивших с Ильмень-озера, спускались огромные
корзины, полные морошки и клюквы, с Валаама привозили запечатанные воском банки с
маринованными опятами и солеными рыжиками — царским грибом. Из винных погребов
доставались пыльные пузатые бутыли бургундского, изящные тонкошеие карафы с
188 «Я надеялся удовлетворить любознательность читателя, а не его дурные инстинкты». Луи-Филипп де
Сегюр «Воспоминания»
золотым испанским хересом, штофы черного, как смоль, портвейна из далекого
Лиссабона, города моряков. Мадера, токай, шампанское рядами выстраивались в
буфетных. Томились на льду запотевшие серебряные лохани с устерсами из Марселя и
оливками из Салоник, дозревал в запечатанных пузатых бочонках игристый английский
эль, привезен был из Ливорно заморский фрукт — ананас, похожий на маковку Василия
Блаженного, осененную экзотической туземной растительностью.
