Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

дипломатов. Выходившие из них секретари посольств исчезали за дверями, имея на лицах

выражение государственной озабоченности. Мимо их цепких взглядов не могло,

разумеется, пройти незамеченным то обстоятельство, что кавалергардам, несшим

охрану личных покоев императрицы, были выданы новые черные перья на серебряные

шлемы. Примечали также, что по ночам Невскую першпективу, Луговую-Миллионную и

другие улицы, прилегающие к Зимнему дворцу, мели с сугубой тщательностью. А по ночам

из-за контрфорсов Петропавловской крепости в бархатное августовское небо, дробясь в

темных водах Невы, одинокими звездами уходили шутихи — это дрезденский мастер

Иоганн Вайсмюллер под руководством артиллерийского генерала Петра Мелиссино

налаживал jeux d’artifice — огненные игрища.

Впрочем, не будем долее испытывать терпение читателя. На исходе лета 1796 года в

Петербурге действительно готовились к событию государственной важности — приезду

шведского наследного принца Густава-Адольфа, будущего короля Швеции. В те далекие

времена коронованные особы редко покидали пределы своих государств, и потому

подготовка визита была окружена завесой таинственности. Впрочем, на этот раз

конфиденциальности требовали не только дипломатический этикет, но и, как мы вскоре

увидим, соображения высокой политики.

Это, разумеется, лишь подогревало интерес общества к знаменательному событию.

Слухи о небывалых торжествах, предстоявших по случаю приезда Густава, циркулировали

повсеместно — от великосветских салонов на Каменном острове до портовых кабаков за

Адмиралтейством.

У каждого, как водится, был свой интерес.

— А что, Антон, — говорил, сидя в питейном заведении у Чернышева моста,

будочник Семен Патрикеев своему приятелю кучеру Антипу Гвоздилову, — по паре

ковшиков хлебного вина за здоровье прынца из Стекольного града189 на нас придется?

— Окстись, Семен, — возражал на это гулким извозчичьим басом Гвоздилов,

укоризненно качая кудлатой головой. — Мне, чтобы в кураж войти, не менее ведра

надобно.

При этих словах Антип, хорошо знакомый с могучей натурой друга, уважительно

крякал.

В салонах больше интересовались целью приезда принца.

Граф Валентин Эстергази, представлявший при екатерининском дворе французских

эмигрантов, нашедших в России спасение от якобинской диктатуры, горячился, утверждая,

что Густав-Адольф намерен был по примеру своего отца объявить о присоединении

Швеции к коалиции европейских держав против республиканской Франции.

Английский посол Чарльз Витворт, сообщивший о предположениях Эстергази в

Лондон, снабдил их, однако, комментарием столь же скептическим, сколь и лаконичным:

— Wishful thinking190.

Зная практический ум Екатерины, Витворт полагал, что со столь тщательно

готовившимся визитом в Петербурге связывали ожидания совсем иного рода.

Как вскоре выяснилось, английский дипломат был недалек от истины.

2

Впрочем, довольно лукавить. Проницательный читатель, конечно, заподозрил, что

стилизация разговора между будочником Семеном Патрикеевым и кучером Антипом

Гвоздиловым «под Соловьева», не говоря уж о чересчур многозначительной ремарке

британского посла, — плод разыгравшейся фантазии автора.

Вынуждены подтвердить справедливость подобного подозрения, с той лишь

оговоркой, что, хотя нам достоверно не известно, как реагировал Чарльз Витворт (фигура,

кстати говоря, весьма заметная в петербургском обществе того времени) на слухи,

распространявшиеся Эстергази, он вполне мог высказаться подобным образом. В Лондоне

внимательно следили за связями между Петербургом и Стокгольмом и, вне всяких

сомнений, прекрасно знали, что, по крайней мере, в течение последних трех лет русские и

шведские дипломаты обсуждали возможность заключения династического брака между

наследником шведского престола будущим королем Густавом-Адольфом IV и внучкой

189 Простонародное название Стокгольма в XVIII веке.

190 Попытка выдать желаемое за действительное ( англ.).

Екатерины великой княжной Александрой Павловной. Британский посол, если не знал

наверное, то догадывался, что Густав прибывал в Петербург на смотрины.

История неудавшегося сватовства шведского наследного принца к внучке

Екатерины описана многократно и красочно, хотя, к сожалению, в манере, которую мы

попытались воспроизвести в начале нашего рассказа. Многочисленные мемуаристы,