«Я не спал сию ночь с четвертого часу и по эту минуту стол мой окружен

людьми, писал Рейтергольм. — Я так занят распоряжениями и письмом, что насилу

успел написать сии строки для сообщения тебе, любезнейший друг, сей радостной вести.

Но хотя бы и имел предовольно времени, то и тогда бы тщетно старался описать тебе

все те интриги, затруднения и препятствия, которые был должен преодолеть»213.

Д е й с т в о т р е т ь е

Мы с Густавом III так же похожи друг на друга, как круг

на квадрат.

Екатерина II

1

Король и регент прибыли в Выборг 11 августа, в понедельник. Королевской яхтой

командовал брат шведского посла адмирал Штединг. Рейтергольм и Эссен, не

переносившие моря, следовали почтовым путем. В свите короля насчитывалось двадцать

три придворных, всего сопровождающих было сто сорок человек.

На русском берегу шведов встречал генерал-аншеф Михаил Илларионович

Кутузов. Гостям были отданы почести, положенные коронованным особам, несмотря на

то, что они путешествовали инкогнито: регент — под именем графа Ваза, Густав — графа

Гага, приняв эту фамилию от названия одного из своих загородных замков.

В Петербург прибыли 13 августа, к вечеру. В просторном двухэтажном доме

Штединга у Крюкова канала королю и регенту были отведены лучшие покои, свита и

слуги разместились в домах, снятых поблизости. Перед подъездом посольской резиденции

непрерывно курсировали экипажи — петербургской публике было любопытно посмотреть

на знатного путешественника.

14 августа с утра гости принимали обер-гофмаршала Федора Барятинского,

поздравившего их от имени императрицы с прибытием в российскую столицу, затем —

прогулка пешком по Петербургу. Осмотрев памятник Петру Великому, король и регент

сели в поджидавшую их карету и отправились в Летний сад. Первые места в карете

занимали Штединг и Рейтергольм, король и регент укрывались за ширмой.

213 АВПРИ, ф. Секретнейшие дела (перлюстрация), Швеция, 1796 г., д. 41, лл. 159об-160 – «Перевод письма к

шведскому здесь находящемуся послу Штедингу от барона Рейтергольма, из Дроттингольма 29го июля по

н. ст. 1796го года».

Утром гости в сопровождении Кутузова посетили Александро-Невскую лавру. В

старом Троицком соборе король задержался у мраморной плиты, на которой было

высечено имя Петра III214.

Накануне вечером императрица переехала из Таврического дворца, где всегда

останавливалась после возвращения из Царского Села, в Зимний. В седьмом часу по

случаю наступающего Успенского поста была отслужена всенощная. На ужин собрался

узкий круг приближенных. Разговор, разумеется, шел о назначенном на следующий день

представлении Густава.

— Говорят, принц совсем не похож на своего отца, — обратилась Екатерина к

сидевшему напротив нее Безбородко.

— Которого отца изволит иметь в виду ваше величество? — откликнулся

Безбородко. При тучности фигуры он говорил высоким голосом с характерным

малороссийским распевом. — На этот счет есть разные мнения...

Намек был прозрачен, но неуместен. Екатерина не терпела, когда в ее присутствии

говорились двусмысленности по поводу частной жизни коронованных особ.

— Покойный король позаботился о том, чтобы дать ему изрядное образование, —

продолжала императрица, как бы не слыша Безбородко.

В силу обстоятельств рождения сына, Густав III пытался с малых лет создать ему

репутацию вундеркинда. Наследному принцу не исполнилось и четырнадцати лет, когда

он был избран почетным доктором Упсальского университета.

— Впрочем, знавала я в своей жизни и докторов, и философов, но, по правде

сказать, мало среди них было людей разумных, — задумчиво произнесла Екатерина. —

Помнишь ли, князь Платон, — обратилась она к Зубову, — как Пален описывал платье, в

котором покойный король явился на подписание мирного трактата?

— Как не помнить, матушка, — отвечал Зубов, скаля мелкие зубы в ускользающей

улыбке. — Камзол короткий, по шведской моде, весь в кружевах и обшитый тесьмой по

швам, три ряда эполет, из которых последние опускались до локтя, шелковые панталоны в

обтяжку, наполовину желтые, наполовину голубые, предлинная шпага на вышитой

перевязи и огромная шпора, как он говорил, принадлежавшая еще Карлу XII.

— А шляпа? — напомнил Безбородко — Шляпу забыли, Платон Александрович.

— Да как же без шляпы? Обязательно шляпа, из желтой соломы, как у пастуха, и с

громадным голубым пером.

214 АВПРИ, ф. Секретнейшие дела (перлюстрация) оп. 6/2, 1796 г., Штединг, д. 41, лл. 163-166об – «Перевод

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги