Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

Шел уже третий час ночи, когда к императору был вызван Ростопчин. В кабинете

находился и петербургский полицмейстер Николай Петрович Архаров. Взяв за руку

Ростопчина, Павел сказал ему ласково:

— Я знаю, ты устал. Мне совестно просить тебя, но потрудись, пожалуйста,

съездить с Архаровым к графу Орлову и привести его к присяге. Его не было сегодня во

дворце, но я не хочу, чтобы он забывал 28 июня.

7

Вторые сутки напролет Ростопчин был на ногах, находясь неотлучно при Павле.

Лишь пару раз удалось ему заглянуть через Эрмитаж в комнаты Анны Степановны

Протасовой, где под присмотром докторов лежала его жена. Глубоко преданная Екатерине,

она находилась в полубессознательном от горя состоянии.

Дорого дал бы Ростопчин, чтобы избавиться от поручения привести к присяге

Орлова. Для гвардии, где он начинал службу, чесменский герой был живой легендой. К

тому же теща его, Протасова, попала в камер-фрейлины по ходатайству старшего из

братьев Орловых, Григория, приходившегося ей дальним родственником. Стоит ли

говорить, что мысли Ростопчина были заняты тем, как бы поделикатнее выполнить это

поручение.

Архаров, напротив, во все время пути до Васильевского острова, где находился дом

Орлова, говорил мерзости насчет balafr'e276. Ростопчин, не терпевший привычки называть

друг друга за глаза прозвищами, вспылил:

— Мы имеем приказ привести графа Орлова к присяге, а прочее — дело Бога и

государя, — оборвал он Архарова с нарочитой резкостью.

Архаров начинал службу под началом Алексея Орлова, участвовал в чесменском

бою. Местом столичного обер-полицмейстера он был обязан особенному благоволению

императрицы, обратившей на него внимание после казни Пугачева, которой он руководил

лично. Архаров служил в Москве, затем в Твери, где оставил после себя дурную славу.

Огромный рост, бесцеремонные манеры внушали ужас как обывателям, так и

подчиненным. Тем не менее незадолго до кончины Екатерина призвала его в Петербург,

имея, надо думать, на это свои причины. Жители столицы в знак признания особых

качеств обер-полицмейстера называли вверенных его попечению полицейских

архаровцами. Особенно замечательным был голос Архарова — тяжелый и зычный, как

посвист Соловья-разбойника, от звука которого, как известно, гнулись деревья. Говоря с

Екатериной, он по ее просьбе, переходил на шепот.

Удивленно покосившись на Ростопчина, Архаров переменил тему для разговора,

пустившись сиплым шепотом в воспоминания о притеснениях, которым подвергался при

Екатерине. Ростопчин страдал.

Наконец карета остановилась. Архаров, проворно соскочив с подножки, принялся

повелительно колотить в запертые ворота. Явившемуся на стук заспанному малому он с

трудом растолковал, что хочет видеть камердинера графа. Архаров от нетерпения или по

каким-то своим полицейским причинам Архаров последовал за камердинером, ворчавшим

по дороге, что Его сиятельство нездоровы и не велели никого принимать.

— Придуривается, — просипел Архаров на ухо Ростопчину. — Вчера еще был

276 Меченый, человек со шрамом на лице (фр.).

здоровехонек, все утро по дворцу шастал. А как услышал о приезде государя императора из

Гатчины, так сразу, видишь ты, поехал домой и слег в постель.

В спальню Орлова вошли втроем.

Камердинер, с трудом растолкав графа, спавшего богатырским сном, сказал:

— Ваше сиятельство, Николай Петрович Архаров приехали.

— Что надо? — донесся из-под перины хриплый со сна бас.

— Не могу знать, они желают говорить с вами лично.

Орлов, выпростав голову, посмотрел шальным взором на вошедших. Затем молча