— Ну-с, милостивый государь, почто ко мне в такую пору пожаловали?
— А что, императрицы разве уже нет? — спросил Орлов после долгой паузы. И,
услышав, что она скончалась в одиннадцатом часу, повернулся к стоявшему в углу
иконостасу, осенив себя крестным знамением, сказал:
— Господи, помяни ее в царствии твоем, вечная ей память!
Затем, вздыхая и утирая слезы, он принялся сетовать, как мог государь усомниться
в его верности.
— Служа матери его и Отечеству, служил и наследнику престола, — говорил он. —
И ему как императору буду присягать с тем же чувством, как присягал наследнику
Екатерины.
Эти слова заключил он намерением немедленно идти в домашнюю церковь.
Архаров обрадовался было, но Ростопчин остановил его твердым движением руки.
— Не беспокойтесь, граф, я привез текст присяги. Достаточно будет личной
подписи под ней Вашего сиятельства.
— Нет, милостивый государь, — возразил Орлов, поднимаясь. — Я буду присягать
государю пред образом Божиим.
Подойдя с зажженной свечой в руке к старой, потемневшей от времени иконе
Николая Чудотворца, он по печатному тексту, переданному ему Ростопчиным, громко и
отчетливо произнес слова присяги. Орлов стоял перед Ростопчиным и Архаровым
простоволосый, в медвежьей дохе, пламя свечи освещало огромный багровый рубец,
напоминавший о бурной молодости чесменского героя. Закончив чтение, Орлов сел за стол
и четко расписался под текстом присяги. Исполненный глубокого уважения к этому
легендарному человеку, в котором он «не приметил ни малейшего движения трусости или
подлости», Ростопчин поклонился и вышел вон.
Притихший Архаров последовал за ним.
Д е й с т в о ч е т в е р т о е
Допустим, он помешан. Надлежит
Найти причину этого эффекта,
Или дефекта, ибо сам эффект
Благодаря причине дефективен.
1
Камердинер принял мундир, стянул ботфорты. Медленно, одну за другой
расстегнув пуговицы камзола, Павел сделал жест рукой. Камердинер исчез.
Зябко поеживаясь, император подошел к камину. Багровые отблески пламени
играли на темной бронзе часов, стоявших на каминной полке. Часы, подарок Людовика
XVI, представляли собой двух ангелов, державших на вытянутых руках полусферу.
Правый ангел указывал перстом на циферблат, стрелки которого показывали четверть
третьего. Левый устремлял руку к постаменту с надписью: «Sic transit gloria mundis»277.
Взгляд Павла, скользнувший по надписи, вдруг приобрел осмысленность.
— Sic gloria mundis advenit278, — прозвучал ангельский голос у него в голове, и
воспаленные веки императора дрогнули. Повернувшись к образу Спасителя, строго
смотревшего с небольшого иконостаса, под которым тлела негасимая лампадка, Павел
медленно перекрестился. Будто сами собой сложились слова молитвы:
— Свершился промысел Твой, дай силы исполнить долг, укрепи душу, раскрой
сердце горестям подданных, — как по наитию шептал Павел. В глазах его сгущалась
тоска.
Наконец, он очнулся, поднялся с колен. Несмотря на поздний час и владевшую им
усталость, спать не хотелось. Шагнул к бюро, на котором стоял не потушенный еще на
ночь канделябр с пятью свечами. Рядом — письменный прибор: чернильница с
277 Так проходит слава мирская (
278 Так приходит слава мирская (
серебряной крышкой, мраморный стаканчик, наполненный искусно заточенными
гусиными перьями. Только подойдя вплотную, Павел заметил, что на просторном кожаном
пюпитре лежит большой пакет, перевязанный лентой. На лицевой стороне его хорошо
знакомым Павлу размашистым почерком было написано:
Лицо императора одеревенело. Упав в полукресло, стоявшее подле бюро, он
надорвал пакет. В нем оказалась стопка исписанных листов, к первому из которых был
пришпилен клочок пожелтевшей от времени бумаги.
Поставив канделябр так, чтобы свет его падал на вынутые из конверта листы,
Павел потянулся было к записке, но будто остановленный кем-то, отодвинул ее в сторону и
пробежал глазами начало рукописи. Буквы прыгали перед его глазами.
